Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

за плечи и быстро заговорил, прожигая ее насквозь пламенным взглядом: - Ты
меня убиваешь, детка! До сих пор я полагал,  что  Нора  была  уникальна  в
своем невежестве, на тебя я даже подумать не мог - ведь  ты  у  нас  такая
умница, такая вдумчивая и рассудительная. Я всегда  считал  тебя  донельзя
стеснительной, ужасно скрытной и потайной, но мне и  в  кошмарном  сне  не
могло привидеться, что ты такая забитая, затурканная...  Господи,  да  что
там говорить! Когда мы с Норой... мм... сблизились,  ей  едва  исполнилось
тринадцать лет, она была наивной и невинной девчушкой и понятия не  имела,
что значит быть женщиной. Тебе же скоро семнадцать,  ты  замужем,  у  тебя
есть любовник - и ты такое несешь! Такой вздор, такую несусветицу!.. Позор
твоему мужу - впрочем, если он вправду не спит с тобой,  это  отчасти  его
оправдывает. Но Монтини нет никакого оправдания. Позор ему, позор!  Он  не
достоин   быть   любовником   такой   хорошенькой-прехорошенькой,    такой
соблазнительной-искусительной,      такой      аппетитно-преаппетитненькой
принцессочки. Твой Монтини - мужлан неотесанный.
     - Филипп!
     Он с вожделением облизнулся  и  нетерпеливо  потер  руками,  точно  в
предвкушении некоего редчайшего лакомства.
     - Обожаю девственниц, - сообщил он. - А ты настоящая девственница. Ты
неиспорченная, целомудренная девчонка, чистая душой и помыслами, достойная
воспитанница   монахинь-кармелиток.   -   Глаза   его   засияли   каким-то
удивительным сочетанием нежности и похоти. - Я научу тебя  любви,  Бланка,
хочешь? Поверь, нет ничего  постыдного  в  тех  ласках,  которыми  мужчина
одаряет женщину и наоборот. Какие бы ни были те ласки, главное, чтобы  они
доставляли им обоим удовольствие не в ущерб их здоровью, а  все  остальное
неважно... Ну, скажи: "хочу", милочка. Одно-единственное слово или  просто
кивок головы - и со мной ты испытаешь такое  наслаждение,  какого  еще  не
знала никогда и ни с кем.
     - Да вы просто чудовище! - пораженно вскричала Бланка.
     - Да, я чудовище, - подтвердил Филипп, притягивая  ее  к  себе.  -  Я
дракон. Р-р-р!
     Он попытался ухватить зубами ее носик. Бланка увернулась и  наградила
его еще одной пощечиной.
     - Отпустите меня, вы, пьяная свинюка!
     - Я не свинюка, я дракон. Пьяный дракон. А ты  знаешь,  милочка,  что
больше всего любят драконы - и пьяные и трезвые? Они просто обожают кушать
хорошеньких, вкусненьких девчонок - таких, как ты, например. А поскольку я
дракон, голодный и пьяный дракон, то сейчас я тебя съе-е-ем!  -  последнее
слово Филипп прорычал.
     Одной рукой он прижал Бланку к себе, а другой  принялся  расстегивать
ее  корсаж.  Она  изворачивалась,  извивалась,  брыкалась,  лягалась,   но
вырваться из его объятий ей не удавалось.
     - Прекратите немедленно! Я буду вас бить.
     - Бей, - равнодушно ответил Филипп; он как раз сосредоточил все  свое
внимание  на  застежках,  которые  почему-то  не  хотели  выполнять  своей
основной функции - расстегиваться.
     - Я буду кусаться, - предупредила Бланка.
     - Об этом я только и мечтаю, - заверил ее Филипп.
     - Негодяй ты! - сказала она и вдруг всхлипнула.
     Оставив в покое ее корсаж, Филипп взял Бланку за подбородок и  поднял
ее лицо к себе. На ее длинных ресницах, словно капли росы, блестели слезы.
     - Что с тобой, милая? Почему ты плачешь?
     - Вы... Ты насилуешь меня. Ты заставляешь... принуждаешь...
     Он провел большим пальцем по ее розовым губам, которые  непроизвольно
напряглись  и  задрожали,  готовые  подчиниться  малейшему  желанию  своей
обладательницы.
     - А если я не буду принуждать, ты согласишься?
     - На что?
     - Как это на что? Да все на то же самое - лечь со мной  в  постельку.
Ну, не отказывайся, солнышко, ведь я ТАК тебя хочу. Я никого еще не  хотел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.