Случайный афоризм
Желание быть писателем - это не претензия на определенный статус в обществе, а бытийная устремленность. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

за плечи и быстро заговорил, прожигая ее насквозь пламенным взглядом: - Ты
меня убиваешь, детка! До сих пор я полагал,  что  Нора  была  уникальна  в
своем невежестве, на тебя я даже подумать не мог - ведь  ты  у  нас  такая
умница, такая вдумчивая и рассудительная. Я всегда  считал  тебя  донельзя
стеснительной, ужасно скрытной и потайной, но мне и  в  кошмарном  сне  не
могло привидеться, что ты такая забитая, затурканная...  Господи,  да  что
там говорить! Когда мы с Норой... мм... сблизились,  ей  едва  исполнилось
тринадцать лет, она была наивной и невинной девчушкой и понятия не  имела,
что значит быть женщиной. Тебе же скоро семнадцать,  ты  замужем,  у  тебя
есть любовник - и ты такое несешь! Такой вздор, такую несусветицу!.. Позор
твоему мужу - впрочем, если он вправду не спит с тобой,  это  отчасти  его
оправдывает. Но Монтини нет никакого оправдания. Позор ему, позор!  Он  не
достоин   быть   любовником   такой   хорошенькой-прехорошенькой,    такой
соблазнительной-искусительной,      такой      аппетитно-преаппетитненькой
принцессочки. Твой Монтини - мужлан неотесанный.
     - Филипп!
     Он с вожделением облизнулся  и  нетерпеливо  потер  руками,  точно  в
предвкушении некоего редчайшего лакомства.
     - Обожаю девственниц, - сообщил он. - А ты настоящая девственница. Ты
неиспорченная, целомудренная девчонка, чистая душой и помыслами, достойная
воспитанница   монахинь-кармелиток.   -   Глаза   его   засияли   каким-то
удивительным сочетанием нежности и похоти. - Я научу тебя  любви,  Бланка,
хочешь? Поверь, нет ничего  постыдного  в  тех  ласках,  которыми  мужчина
одаряет женщину и наоборот. Какие бы ни были те ласки, главное, чтобы  они
доставляли им обоим удовольствие не в ущерб их здоровью, а  все  остальное
неважно... Ну, скажи: "хочу", милочка. Одно-единственное слово или  просто
кивок головы - и со мной ты испытаешь такое  наслаждение,  какого  еще  не
знала никогда и ни с кем.
     - Да вы просто чудовище! - пораженно вскричала Бланка.
     - Да, я чудовище, - подтвердил Филипп, притягивая  ее  к  себе.  -  Я
дракон. Р-р-р!
     Он попытался ухватить зубами ее носик. Бланка увернулась и  наградила
его еще одной пощечиной.
     - Отпустите меня, вы, пьяная свинюка!
     - Я не свинюка, я дракон. Пьяный дракон. А ты  знаешь,  милочка,  что
больше всего любят драконы - и пьяные и трезвые? Они просто обожают кушать
хорошеньких, вкусненьких девчонок - таких, как ты, например. А поскольку я
дракон, голодный и пьяный дракон, то сейчас я тебя съе-е-ем!  -  последнее
слово Филипп прорычал.
     Одной рукой он прижал Бланку к себе, а другой  принялся  расстегивать
ее  корсаж.  Она  изворачивалась,  извивалась,  брыкалась,  лягалась,   но
вырваться из его объятий ей не удавалось.
     - Прекратите немедленно! Я буду вас бить.
     - Бей, - равнодушно ответил Филипп; он как раз сосредоточил все  свое
внимание  на  застежках,  которые  почему-то  не  хотели  выполнять  своей
основной функции - расстегиваться.
     - Я буду кусаться, - предупредила Бланка.
     - Об этом я только и мечтаю, - заверил ее Филипп.
     - Негодяй ты! - сказала она и вдруг всхлипнула.
     Оставив в покое ее корсаж, Филипп взял Бланку за подбородок и  поднял
ее лицо к себе. На ее длинных ресницах, словно капли росы, блестели слезы.
     - Что с тобой, милая? Почему ты плачешь?
     - Вы... Ты насилуешь меня. Ты заставляешь... принуждаешь...
     Он провел большим пальцем по ее розовым губам, которые  непроизвольно
напряглись  и  задрожали,  готовые  подчиниться  малейшему  желанию  своей
обладательницы.
     - А если я не буду принуждать, ты согласишься?
     - На что?
     - Как это на что? Да все на то же самое - лечь со мной  в  постельку.
Ну, не отказывайся, солнышко, ведь я ТАК тебя хочу. Я никого еще не  хотел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.