Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Гастон, вспоминая, как они  украдкой  пробирались  темными  коридорами,  и
горничная то и дело вздрагивала и  бледнела  со  страху,  заслышав  где-то
вдали малейший шорох. Должно быть, это все из-за графини, решил он; скорее
всего, это она, а не граф, держит домашних в кулаке и принуждает  их  всех
носить траур.
     Вскоре в комнату вошла княжна Елена. Она молча поцеловала  Гастона  в
щеку, усадила его в кресло, а сама устроилась на низеньком диване напротив
него. На ней было домашнее платье розового  цвета,  надетое  поверх  одной
только ночной рубахи без каких-либо нижних юбок; оно  плотно  облегало  ее
гибкий стан, подчеркивая соблазнительные линии ее ладно скроенной  фигуры.
Будучи закоренелым циником, Гастон  ни  на  мгновение  не  усомнился,  что
надевая это платье, она рассчитывала на вполне определенный эффект.
     - А мне раньше казалось, что ты не любишь яркие тона, - произнес  он,
первым нарушая затянувшееся молчание.
     - А-а! - сказала Елена, взглянув на свое  платье.  -  Это  я  в  знак
протеста - мне уже до смерти надоели траурные одежды. Так и хочется взвыть
волком от всей этой тоски. Мне и без того горько: как подумаю, что Рикарда
больше нет в живых, комок в горле застревает, а тут  еще  траур  -  черные
одежды, мрачные лица, приглушенные голоса,  скорбные  взгляды...  Жуть!...
По-моему, это кощунство - выставлять свое горе напоказ,  но  мою  маму  не
переубедишь. Она как втемяшет себе что-то в голову, так  будет  стоять  на
своем до конца. Три месяца - и точка, ни днем меньше. Не понимаю,  с  чего
мама взяла, что траур надлежит носить ровно  три  месяца?  И  все  же  она
молодчина - видел, как держится!.. А вот папа здорово сдал. Рикард был его
любимец, и после того, как он умер, отца будто подменили. Бедный папа... -
Елена вздохнула. - Потому, собственно, я избегаю открытой  конфронтации  с
мамой и ношу этот проклятый траур. Хотя, не в обиду ей  будет  сказано,  я
уже  давно  заметила  одну  любопытную  деталь:  самые  горькие  слезы  по
покойнику проливают именно те, кто при жизни его не больно жаловал. Вот, к
примеру, Маргарита; да и мама  была  хороша...  Впрочем,  ладно.  Снова  я
некстати распустила свой язык. Ты не находишь меня ужасной болтуньей?
     - О нет, - живо возразил Гастон, как всегда в таких  случаях.  -  Мне
очень приятно слушать тебя, о чем бы ты ни говорила.
     Елена обворожительно улыбнулась - хоть и не так жизнерадостно, как  в
прежние времена.
     - Спасибо, ты хороший друг. Однако теперь твоя очередь  рассказывать.
Что там нового на белом свете?
     - Ну, во-первых, откопытал король Франции.
     - Что-что он сделал?
     - Попросту говоря, умер. И сыночка с собой прихватил.
     - Как это - прихватил?
     - Они оба отдали концы. Почти одновременно.
     - Погибли?
     - Да нет, просто случайное  совпадение.  Король  умер  от  болезни  и
позора. Филипп де Пуатье  на  радостях,  что  отец  его  наконец  умирает,
ужрался немецким шнапсом - а это такое проклятущее зелье,  скажу  тебе,  -
тут-то его черт и прибрал.
     - Фи! - тряхнула головкой княжна. - Какая  пренеприятнейшая  история.
Да и вообще, смерть, смерть и смерть - только и слышу  это  слово.  Право,
можно подумать, что людям больше нечего делать, кроме как умирать
     Отчаянным усилием воли Гастон сдержанный сокрушенный  вздох,  готовый
было вырваться из его груди.
     - Люди не только умирают, - возразил он. - Но и рождаются.
     - Маргарита беременна?!
     - Нет, не Маргарита - Бланка.
     Елена всплеснула руками и даже привстала от неожиданности.
     - Да ну! Что ты говоришь?! Ты уверен?
     Не особенно стесняясь в выражениях, Гастон  вкратце  рассказал  ей  о
событиях вчерашнего дня. Для виду Елена  укоризненно  качала  головой,  но
глаза ее радостно сияли.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.