Случайный афоризм
Писатель находится в ситуации его эпохи: каждое слово имеет отзвук, каждое молчание - тоже. Жан Поль Сартр
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

опасения, что войны не избежать росли и крепли не по дням, а по  часам.  -
Так, стало быть, вашим отцом был Исайя Бен Гур? А я и не знал, что у  него
есть сын.
     - Он тоже не знал. Это обнаружилось уже после  его  смерти.  Вы  были
знакомы с моим отцом?
     - Не очень близко. Но всегда был самого высокого мнения о нем.
     - Не сомневаюсь, что мой отец был самого высокого мнения о вас.
     Я непроизвольно улыбнулся в ответ на этот незамысловатый  комплимент.
Мои отношения с Исайей Бен Гуром, внучатым племянником царя Давида, нельзя
было назвать дружественными, но и врагами мы никогда не были.  А  его  сын
сразу вызвал у меня симпатию - то ли по  причине  сердечного  отношения  к
нему Амадиса, то ли просто потому, что у парня было честное лицо и  прямой
открытый взгляд. И еще он желал мира между нашими Домами, несмотря даже на
то, что в катастрофе погиб близкий ему человек.
     - Приятно было познакомиться с вами, Иона, сын Исайи.
     Он тяжело вздохнул и с грустью проговорил:
     - Называйте меня Джона, милорд. Так произносили мое имя, когда я  был
ребенком и юношей... К тому  же  теперь  я  просто  Джона.  Джона  и  все.
Джона-предатель... С вашего позволения, милорды, я удаляюсь. Не  смею  вам
больше мешать.
     Амадис еще раз  пожелал  Джоне  удачи  и  мы  продолжили  свой  путь.
Спускаясь по лестнице, я задумчиво произнес:
     - Видно, у парня крупные неприятности.
     - Еще бы, - отозвался мой брат. - Он стал бездомным.
     - Но почему?
     - По собственной глупости... или порядочности. Он был  одним  из  тех
приближенных Рахиль, которые вместе с ней дали присягу  на  верность  Дому
Света; и он оказался единственным, кто отнесся к ней серьезно. Одно  время
он был советником Рахиль... - Амадис сделал паузу, поскольку мы  оказались
перед небольшой дверью,  ведущей  наружу.  Прежде  чем  открыть  ее,  брат
посмотрел на меня и иронично усмехнулся. - То есть, я хотел  сказать,  что
Джона был одним из моих государственных советников. Но недолго. Вскоре  он
впал в немилость у Рахиль, так как позволял себе  открыто  критиковать  ее
политику.
     - С каких позиций?
     - С позиций наших оппозиций. Он убеждал Рахиль, что в своих  решениях
она должна исходить прежде всего из интересов Света, а не только печься  о
том, как извлечь побольше выгоды для Израиля. И кстати, если  ты  думаешь,
что моя незадачливая женушка  действовала  по  наущению  своего  отца,  то
глубоко заблуждаешься. Давид не  раз  говорил  ей,  что  он  сам  способен
позаботиться о благе своего народа, а ее политика приносит лишь вред обоим
Домам, однако Рахиль... Впрочем, ладно, не будем об этом. Говоря на  столь
милом твоему сердцу языке, de mortuis aut bene aut nihil.
     Мы миновали павильон, где на  моей  памяти  Амадис  имел  обыкновение
завтракать в обществе хорошеньких женщин, и оказались в  начале  одной  из
аллей, ведущей в глубь сада. Глядя на  покрытые  белым  цветом  деревья  и
усыпанную опавшими лепестками землю, я по старой детской привычке  подумал
о доброй Снежной Королеве,  принесшей  вместо  метели  и  вьюги  волшебный
цветочный снегопад  и  благоухание  вечной  весны...  Мои  мысли  невольно
обратились к Бранвене,  которая  была  моей  личной  Снежной  Королевой  и
оставалась ею впредь, несмотря на перемену облика. Эти несколько дней  она
упоенно играла роль Даны, и не потому, что так было нужно, а потому что ей
это нравилось - главным образом из-за Юноны, которая просто души в ней  не
чаяла. Порой у меня возникала забавная идея поженить Брендона и  Бранвену,
чтобы не огорчать маму... и чтобы Дана обрела свободу.
     - Если бы наша встреча состоялась при других обстоятельствах, - вновь
заговорил Амадис, когда мы двинулись вдоль аллеи,  -  я  бы  первым  делом
спросил у тебя, каково это - на  двадцать  лет  потерять  память,  прожить
заново жизнь, а затем вспомнить всю прежнюю? Какие чувства ты испытываешь,
оглядываясь на свое прошлое?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.