Случайный афоризм
Настоящее наследие писателя - это его секреты, его мучительные и невысказанные провалы; закваска стыда - вот залог его творческой силы. Эмиль Мишель Чоран
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

могу во всем положиться на нее, могу доверять ей, как  никому  другому.  Я
считал ее почти ангелом, она казалась мне чистой и непорочной, и  я  любил
ее - как сестру и как человека. У Бренды были свои причуды - и  я  находил
их очаровательными, особенно ее экстравагантную манеру одеваться;  были  у
нее свои проблемы - и я очень хотел помочь ей, но пока что не знал как...
     Все эти мысли пронеслись в моей голове,  когда  я  смотрел  на  часы.
Здесь, на Земле Артура, на широте Авалона было около  трех  пополуночи.  Я
переключил циферблат на Страну Вечных Сумерек  -  повсюду  шел  пятый  час
терции, начиналась сиеста. Далее, на  Земле  Гая  Аврелия,  в  Европе  был
поздний вечер. Что  ж,  и  там  и  там  подходящее  время.  Коль  скоро  я
бездельничаю, можно поговорить с моим уполномоченным в Экваторе и  узнать,
как продвигаются дела с вербовкой "подсадных уток".
     Я подошел к большому зеркалу, висевшему на  стене,  пододвинул  стул,
сел и послал мысленный вызов. Приблизительно через полминуты на  связь  со
мной вышел мой  кузен  Дионис,  а  точнее  -  Дионис  XXXVII  из  Сумерек.
Черноволосый и  черноглазый,  с  вечно  серьезным  лицом  и  меланхоличным
взглядом, он совсем не походил на своего  легендарного  и  легкомысленного
тезку Диониса I, которого во многих мирах почитали за бога. Этот же Дионис
на  божественность  не  претендовал,  жил  спокойно,  великих  деяний   не
совершал, а  в  свое  время  даже  отказался  стать  понтификом  Олимпа  -
правителем самого большого, самого блестящего города в Истинных  Сумерках,
расположенного высоко в горах, на самом краю Дневного Предела. С тех  пор,
как  восемь  тысяч  лет  назад  Янус   покинул   Олимп   и   поселился   в
Замке-на-Закате, городом от его имени правят понтифики, которые  сменяются
через каждые сто лет. По существу понтифик Олимпа является вторым лицом  в
Доме после Януса, и желающих  занять  этот  почетный  пост  среди  принцев
Сумерек всегда в избытке. Тем не менее Дионис вежливо, но в категорической
форме отверг предложение деда стать его  заместителем  -  как  я  полагаю,
из-за своего происхождения, поскольку  он,  что  называется,  был  "левым"
принцем, незаконнорожденным. (История  о  том,  как  скромная  пай-девочка
Помона, которой в мужья то и дело попадались  отъявленные  негодяи,  после
очередного развода пустилась в отчаянный загул, слишком печальна для того,
чтобы рассказывать ее во  всех  подробностях.  Посему  я  ограничусь  лишь
констатацией факта, что даже она не знала, от кого у нее сын, так  как  не
могла толком припомнить миры, где побывала, и мужчин, с которыми спала).
     В отличие от Царства Света, в Сумерках всегда  терпимо  относились  к
бастардам. Диониса никто не попрекал в отсутствии отца; он не  страдал  от
комплекса  неполноценности  на  этой  почве,  но  знал  свое  место  и  не
карабкался наверх по головам других.  Наверное,  Янус  оценил  это,  когда
хотел назначить его понтификом.
     В частной жизни Дионис был мягок и сердечен, как и его мать, но не  в
пример  ей  был  по  натуре  своей  заядлым  скептиком  и  пессимистом.  В
определенном смысле  он  был  счастливейшим  человеком,  ибо,  предполагая
наихудшее,  он   испытывал   удовлетворение   всякий   раз,   когда   дела
оборачивались не так плохо, как ожидалось; его крайний пессимизм  зачастую
напоминал безграничный оптимизм. Сам Дионис редко  улыбался,  зато  в  его
обществе уровень веселья всегда был  гораздо  выше  среднестатистического.
Как бы компенсируя этот свой недостаток, он заставлял  своих  собеседников
улыбаться и за себя, и за него. Друзья и знакомые считали Диониса  хорошим
парнем, а многие женщины находили его милым и привлекательным.
     Появившись в моем зеркале, Дионис поднял руку в приветственном жесте.
Он был одет в коричневый камзол с расстегнутыми пуговицами, черные штаны и
высокие кавалерийские сапоги с отворотами. Позади него на столе  я  увидел
кожаную портупею, шпагу, плащ и шляпу.
     - Ты на Земле Аврелия? - спросил я, ответив на его приветствие.
     - Нет, но только что оттуда.
     - И как там дела?
     - Да так себе. Кстати, можешь  добавить  в  свой  список  еще  одного
завербованного.
     - Прекрасно. - Я достал из блокнот, в  котором  вел  учет  "подсадных

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.