Случайный афоризм
Писатель: человек, который что-то делает, даже когда ничего не делает. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

у меня стыд. Дети Света, мягко говоря, не питали  теплых  чувств  к  детям
Израиля, поскольку последние в период  становления  нашего  Дома  чуть  не
сокрушили все планы  моего  прадеда,  короля  Артура.  И  хотя  официально
антисемитизм у нас не поощрялся, он все-таки присутствовал и присутствовал
ощутимо. Однако после  случая  с  Бекки  я  стал  одним  из  тех  немногих
Светозарных,  кто  относился  к  Израильтянам  без  тени  враждебности;  а
яростные борцы с мировым  сионизмом,  невзирая  даже  на  то,  что  я  был
принцем, сыном короля, занесли меня в свои черные списки. И  никто,  кроме
Дианы,  понятия  не  имел,  что  моя  расовая  терпимость  -  дитя  любви,
закончившейся ненавистью, и рождена она в тяжких муках раскаяния...
     Я тряхнул головой, прогоняя  прочь  воспоминания.  Брендон,  все  это
время смотревший на меня, истолковал мое поведение по-своему.
     - Я понимаю, Артур,  тебе  трудно  в  это  поверить.  Внутри  каждого
человека столько грязи, что лишь он сам может  терпеть  ее,  да  и  то  не
всегда. А для постороннего  увидеть  ее,  прикоснуться,  попробовать  -  в
лучшем случае противно. Все это так; но ведь должны же быть исключения. Те
самые исключения, которые  подтверждают  общее  правило,  исключения,  без
которых это самое правило становится бессмысленным. В случае с  Даной  как
раз имело место такое исключение, и вместо всего  наихудшего,  что  в  ней
есть, что есть в каждом человеке, я увидел самое прекрасное.  Может  быть,
мне помог опыт общения с Брендой. Мы научились терпеть грязь  друг  друга,
как свою собственную; в некотором смысле она  у  нас  общая.  И  отношения
между нами сродни отношению других людей к самим себе:  толика  презрения,
изрядная доля скепсиса и безграничная самовлюбленность.
     - Похоже, вы не мыслите себя друг без друга, - сказал я.
     - Еще бы, - кивнул Брендон. Затем он подозрительно покосился на  меня
и добавил: - Но если ты намекаешь...
     - Ни на что я не намекаю, - поморщившись, произнес  я.  -  И  знаешь,
брат, мне кажется, что вы с Брендой отчасти сами виноваты в том,  что  вас
подозревают в кровосмешении. Ваши настойчивые утверждения, что между  вами
ничего нет, не было и быть не может,  производят  обратный  эффект.  Я-то,
положим, верю вам, потому что хочу верить, однако вынужден  признать,  что
ваш излишний пыл настораживает. Будь я объективен по отношению  к  вам,  я
бы, пожалуй, припомнил пословицу, которая гласит, что  дыма  без  огня  не
бывает. Или другую, еще более меткую - на воре шапка горит.
     Брендон был явно обескуражен моим  ответом.  Несколько  секунд  он  в
недоумении смотрел на меня, потом смущенно отвел взгляд, достал из кармана
сигарету и закурил. Сделав глубокую затяжку и выдохнув дым, он сказал:
     - Хорошо, Артур, мы с Брендой  учтем  твое  замечание.  И  кстати,  о
горящих шапках. Всякий раз, когда речь  заходит  о  Дане,  у  тебя  слегка
дрожит голос, а порой краснеют щеки. С чего бы это?
     Сначала я почувствовал легкое раздражение и хотел  было  посоветовать
Брендону не совать свой нос в чужие дела. Но потом  я  сообразил,  что  он
вовсе  не  поддевает  меня,  и  его   вопрос   продиктован   не   праздным
любопытством. Мое раздражение мигом улетучилось.
     - Да никак ты ревнуешь, братец! - сказал я.
     - Ревную, - честно признался Брендон. - Я  же  говорил,  что  у  меня
серьезные  намерения.  Поэтому  мне  небезразлично  все,  что  между  вами
происходит. А  между  вами  что-то  нечисто  -  это  и  ослу  понятно.  Вы
любовники?
     Я вздохнул, забрал у Брендона сигарету, в три затяжки  докурил  ее  и
выбросил окурок за борт.
     -  Нет,  -  ответил  я.  -  Мы  не  любовники  и  никогда  не  станем
любовниками. - Боясь, что мои слова прозвучали не слишком  убедительно,  я
поспешил добавить: - Ты ошибаешься, считая меня своим соперником, Брендон.
Не я твой соперник.
     - А кто же?
     - Морган Фергюсон. Относительно Даны у него тоже серьезные намерения.
Он собирается развестись с женой, чтобы жениться на ней.
     - Ага, - сказал Брендон, нахмурившись.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.