Случайный афоризм
Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда... Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

у меня стыд. Дети Света, мягко говоря, не питали  теплых  чувств  к  детям
Израиля, поскольку последние в период  становления  нашего  Дома  чуть  не
сокрушили все планы  моего  прадеда,  короля  Артура.  И  хотя  официально
антисемитизм у нас не поощрялся, он все-таки присутствовал и присутствовал
ощутимо. Однако после  случая  с  Бекки  я  стал  одним  из  тех  немногих
Светозарных,  кто  относился  к  Израильтянам  без  тени  враждебности;  а
яростные борцы с мировым  сионизмом,  невзирая  даже  на  то,  что  я  был
принцем, сыном короля, занесли меня в свои черные списки. И  никто,  кроме
Дианы,  понятия  не  имел,  что  моя  расовая  терпимость  -  дитя  любви,
закончившейся ненавистью, и рождена она в тяжких муках раскаяния...
     Я тряхнул головой, прогоняя  прочь  воспоминания.  Брендон,  все  это
время смотревший на меня, истолковал мое поведение по-своему.
     - Я понимаю, Артур,  тебе  трудно  в  это  поверить.  Внутри  каждого
человека столько грязи, что лишь он сам может  терпеть  ее,  да  и  то  не
всегда. А для постороннего  увидеть  ее,  прикоснуться,  попробовать  -  в
лучшем случае противно. Все это так; но ведь должны же быть исключения. Те
самые исключения, которые  подтверждают  общее  правило,  исключения,  без
которых это самое правило становится бессмысленным. В случае с  Даной  как
раз имело место такое исключение, и вместо всего  наихудшего,  что  в  ней
есть, что есть в каждом человеке, я увидел самое прекрасное.  Может  быть,
мне помог опыт общения с Брендой. Мы научились терпеть грязь  друг  друга,
как свою собственную; в некотором смысле она  у  нас  общая.  И  отношения
между нами сродни отношению других людей к самим себе:  толика  презрения,
изрядная доля скепсиса и безграничная самовлюбленность.
     - Похоже, вы не мыслите себя друг без друга, - сказал я.
     - Еще бы, - кивнул Брендон. Затем он подозрительно покосился на  меня
и добавил: - Но если ты намекаешь...
     - Ни на что я не намекаю, - поморщившись, произнес  я.  -  И  знаешь,
брат, мне кажется, что вы с Брендой отчасти сами виноваты в том,  что  вас
подозревают в кровосмешении. Ваши настойчивые утверждения, что между  вами
ничего нет, не было и быть не может,  производят  обратный  эффект.  Я-то,
положим, верю вам, потому что хочу верить, однако вынужден  признать,  что
ваш излишний пыл настораживает. Будь я объективен по отношению  к  вам,  я
бы, пожалуй, припомнил пословицу, которая гласит, что  дыма  без  огня  не
бывает. Или другую, еще более меткую - на воре шапка горит.
     Брендон был явно обескуражен моим  ответом.  Несколько  секунд  он  в
недоумении смотрел на меня, потом смущенно отвел взгляд, достал из кармана
сигарету и закурил. Сделав глубокую затяжку и выдохнув дым, он сказал:
     - Хорошо, Артур, мы с Брендой  учтем  твое  замечание.  И  кстати,  о
горящих шапках. Всякий раз, когда речь  заходит  о  Дане,  у  тебя  слегка
дрожит голос, а порой краснеют щеки. С чего бы это?
     Сначала я почувствовал легкое раздражение и хотел  было  посоветовать
Брендону не совать свой нос в чужие дела. Но потом  я  сообразил,  что  он
вовсе  не  поддевает  меня,  и  его   вопрос   продиктован   не   праздным
любопытством. Мое раздражение мигом улетучилось.
     - Да никак ты ревнуешь, братец! - сказал я.
     - Ревную, - честно признался Брендон. - Я  же  говорил,  что  у  меня
серьезные  намерения.  Поэтому  мне  небезразлично  все,  что  между  вами
происходит. А  между  вами  что-то  нечисто  -  это  и  ослу  понятно.  Вы
любовники?
     Я вздохнул, забрал у Брендона сигарету, в три затяжки  докурил  ее  и
выбросил окурок за борт.
     -  Нет,  -  ответил  я.  -  Мы  не  любовники  и  никогда  не  станем
любовниками. - Боясь, что мои слова прозвучали не слишком  убедительно,  я
поспешил добавить: - Ты ошибаешься, считая меня своим соперником, Брендон.
Не я твой соперник.
     - А кто же?
     - Морган Фергюсон. Относительно Даны у него тоже серьезные намерения.
Он собирается развестись с женой, чтобы жениться на ней.
     - Ага, - сказал Брендон, нахмурившись.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.