Случайный афоризм
В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Это твой сын мерзавец. Ведь это он первый возжелал моей  смерти.  Я
даже не подозревал о его существовании, а он натравил на  меня  чудище  из
Порядка. И заметь: со мной была Юнона, но Харальда это не остановило. Ради
своих амбиций он готов был принести в жертву нашу мать.
     - Он не знал, что она там!
     - Правда? - скептически спросил я. - Ну, допустим на минуту,  что  он
не знал. А если бы знал, это повлияло бы на его  планы?  Сомневаюсь...  Но
вот о Пенелопе он не мог не знать! - Эта мысль лишь только что пришла  мне
в голову, и сказать, что она взбесила меня, значит еще ничего не  сказать.
- Он знал, что она там! Знал - и послал  Карателя  с  заданием  уничтожить
меня и всех, кто будет со мной. Ты понимаешь - всех!
     Александр тяжело вздохнул.
     - Понимаю, -  сказал  он,  нервно  дергая  щекой.  Очевидно,  у  него
зачесался нос, но он не мог унять зуд, поскольку был обездвижен.  В  таких
вот маленьких мучениях и заключалась большая мука парализующих чар. -  Да,
конечно,   я   понимаю   тебя.   И   признаю,   что   Харальд    поступает
предосудительно... Но, по большому счету, все это дело рук Амадиса.
     - А? - сказал я.
     - Да,  да!  Это  наш  сводный  братец  совратил  моего  сына  с  пути
истинного. Когда Харальд впервые  посетил  Солнечный  Град,  был  праздник
зимнего солнцестояния... Ты слышал об этом?
     Я кивнул, пряча улыбку. Теперь я понял, к чему клонит Александр.
     - Так вот,  -  продолжал  он.  -  Харальд  побывал  на  торжественном
богослужении в Главном Храме, и те дешевые  трюки  в  исполнении  Амадиса,
всякие "чудеса" и  "откровения",  произвели  на  него  неожиданно  сильное
впечатление. Я не отрицаю, что Амадис  мастер  запудривать  мозги  простым
смертным, он очень эффектен в роли жреца Митры и обладает уникальным даром
убеждения, но разве мог я подумать, что МОЙ СЫН попадется на  его  удочку!
Это не могло мне привидеться даже в самом кошмарном сне.
     - Ах, друг Горацио! - сказал я.
     Александр вопросительно приподнял бровь.
     - Что ты имеешь в виду.
     - Да так, ничего. Просто я забыл, что начитанность  никогда  не  была
твоей сильной стороной. В прозе это звучит так: даже мудрецы  не  в  силах
предвидеть всего, что может случиться. А ты далеко не мудрец. Ну да ладно.
Что было дальше?
     - А что дальше? Харальд подолгу  беседовал  с  Амадисом,  внимательно
слушал  его  проповеди,  штудировал  вашу  еретическую  Книгу  Пророков...
Словом, когда мы снова встретились с ним, он  уже  был  совершенно  другим
человеком. Он заявил мне, что  нашел  истинного  бога,  и  бог  этот  суть
Порядок... Проклятье! - Щека Александра задергалась интенсивнее, лицо  его
побагровело. - Я воспитал Харальда убежденным христианином, никогда прежде
он не сомневался в своей вере - и вдруг такой поворот! Мало  того,  он  не
просто отрекся от Христа и принял митраизм, он пошел на прямой  контакт  с
Порядком и сейчас, как я подозреваю, не вполне отдает себе отчет  в  своих
поступках.
     - Воистину говорят, - поддела его Бренда, - что заставь  дурака  богу
молиться, он и лоб расшибет.
     Александр пропустил ее колкость мимо ушей.
     - Что-то ты разоткровенничался, братец, - сказал я. - К чему бы это?
     - Я хочу просить тебя о милости, Артур, - резко  выпалил  он,  и  его
властное,  волевое  лицо  исказила  гримаса  мучительной  боли.  Ему  было
невыносимо трудно произносить эти слова, обращаясь ко мне, и  все-таки  он
переступил через свою гордость, ибо речь шла о его сыне.  Я  вынужден  был
признать, что отец из него получился лучший, чем брат.
     - О какой такой милости? - спросил я, изображая недоумение.
     - Не убивай Харальда, когда он окажется в твоих  руках.  Пощади  его,
дай ему шанс исправиться. Пусть нас посадят  в  одну  камеру,  и  я  сумею
убедить его в пагубности его предприятия. Сейчас он не хочет меня слушать,
но тогда ему негде будет деться. Он выслушает, все поймет и  откажется  от

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.