Случайный афоризм
После каждого "последнего крика" литературы я обычно ожидаю ее последнего вздоха. Станислав Ежи Лец
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

заподозрил меня в этом злодеянии.
     - Кто теперь граф Тулузский? - поинтересовался я.
     - Людовик Четвертый.
     - А Людовик Третий?
     - Умер девять лет назад.
     Я вздохнул.
     - Жаль, конечно. Мы были друзьями... Выходит,  Александру  так  и  не
удалось покорить Лангедок?
     - Нет. Мировой гегемонии он не достиг  и  по-прежнему  довольствуется
германскими землями.
     -  С  чего  бы  это?  -  произнес  я,  приятно  удивленный   и   даже
обрадованный. - Что ему помешало?
     - Не что, а кто, - уточнила Пенелопа. -  Когда  ты  пропал  безвести,
кузен Дионис взял Землю Аврелия под свое покровительство. Подозреваю,  что
вначале он сделал это в память о тебе, но потом, видимо, полюбил твой  мир
и теперь проводит там добрую половину своего времени.
     - Это очень мило с его стороны, - сказал я. Земля Аврелия была  одним
из моих самых любимых местечек, до появления Александра средневековье  там
протекало в довольно  культурной  и  цивилизованной  форме,  и  я  был  бы
огорчен, если бы мой братец все  изгадил,  установив  свой  теократический
режим. - Я рад, что мой мир понравился  Дионису;  впрочем,  у  нас  с  ним
всегда были схожие вкусы. Да, кстати, что слышно о старине ди Анджело?  Он
еще жив?
     - Жив-здоров, - ответила Пенелопа. - Бодрый старик.  Правда,  уже  не
носится по всей Европе, как в прежние времена. Возраст дает о себе знать.
     - Ему, должно быть, за восемьдесят, - прикинул я.  -  Чем  он  сейчас
занимается?
     - Поселился в  Неаполе  и  продолжает  создавать  шедевры.  А  совсем
недавно с ним приключился один забавный конфуз.
     - Какой же?
     - Дело в  том,  что  у  неаполитанского  короля  есть  дочь  -  очень
красивая, но крайне распущенная молодая особа.  Говорят,  она  завлекла  в
свои сети Диониса... но это так, между прочим...
     Я исподволь усмехнулся. Откровенность Пенелопы,  пусть  и  невольная,
была для меня хорошим знаком.
     - Так что же произошло между ди Анджело и принцессой? Она завлекла  и
его?
     - Только как художника. Очарованный ее красотой, ди Анджело обратился
к королю с просьбой разрешить ему написать портрет принцессы в образе Девы
Марии, но король, ревностный христианин и ханжа, с негодованием отверг его
предложение.  Мало  того,  он  не  на  шутку  разозлился,  в   присутствии
придворных обозвал маэстро святотатцем  и  заявил,  что  это  кощунство  -
изображать его беспутную дочь Богородицей.
     Мы рассмеялись, и лед, похоже, тронулся.  Между  нами  рухнула  стена
неловкости   и   настороженности,    в    наших    отношениях    появилась
непринужденность, начали пробиваться первые  ростки  доверия.  Я  раскурил
следующую сигарету и продолжил расспрашивать Пенелопу  об  одном  из  моих
любимых миров, но слушал ее ответы вполуха. Я смотрел  на  нее,  чувствуя,
как в моей груди разливается какая-то странная и очень  приятная  теплота.
Во мне просыпалась особенная нежность, совсем не  похожая  на  ту,  что  я
испытывал к женщинам, которыми обладал, но и отличная от моей  нежности  к
матери и сестрам.
     Пенелопа, моя дочь... У меня есть дочь. Я отец... Боже! Я - отец!..
     Чем дальше, тем больше я убеждался, что она именно такая, какой бы  я
хотел видеть свою дочь. Красивая, умная, обаятельная, общительная - и  так
похожа на свою мать. И на меня, и на  Юнону.  Я  мог  бы  гордиться  такой
дочерью, и я начинал гордиться ею, восхищаться, обожать... Но,  но...  Как
много я упустил!
     Я не мерил шагами приемную больничных покоев, в  волнении  ожидая  ее
появления на свет. Не качал  ее  на  руках,  не  целовал  перед  сном,  не

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.