Случайный афоризм
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Я понял намек и бросил на Минерву встревоженный взгляд.  Челюсти  мои
невольно сжались, а в груди неприятно защекотало.
     Ясный взор моей матери мигом потемнел. Когда речь  шла  о  ее  детях,
Юнона совершенно не воспринимала юмора, тем более такого  черного,  как  у
тетушки Минервы.
     -  Прекрати,  сестра!  -  гневно  произнесла  она.   -   Твои   шутки
отвратительны и  вовсе  не  остроумны,  а  ты  все  такая  же  вздорная  и
злоязычная, как и прежде. Боюсь,  время  не  властно  над  твоим  скверным
характером.
     - Прости, - сказала Минерва. - Я ненарочно. Ума не приложу,  что  мне
делать с моим вреднющим языком.
     - Могу подсказать, - отозвался я, формируя перед собой сияющий  образ
раскаленных добела клещей.
     Тетушка рефлекторно  отпрянула,  когда  клещи  потянулись  к  ней,  и
захихикала - не менее  гадко,  чем  перед  этим  ухмылялась.  Впрочем,  не
исключено, что я сгущаю краски, расписывая ее в таких  выражениях.  Внешне
она выглядит настоящим ангелочком, миловидным, кротким и ласковым, но  тут
уж вы должны понять меня - я терпеть ее не могу. По мне, так лучше холера.
     - Довольно, - сказала Юнона, беря меня за локоть. - Сожалею,  сестра,
но у нас мало времени. Заходи как-нибудь в другой раз.
     - Вообще-то я к Игрейне...
     - Так ступай к ней. Она, верно, ждет тебя с нетерпением.
     - Ничего, подождет. Как насчет  того,  чтобы  сопровождать  вас?  Мне
хотелось бы еще разок взглянуть на Чертоги.
     - Только не это! - с испугом, отчасти притворным, а отчасти настоящим
заявил я. - Мне хватит там и одного черта.
     Минерва капризно выпятила свои чувственные губки.
     - Фу! Какой ты грубый и  вульгарный,  племянничек!  Слышала  бы  тебя
Диана.
     С этими словами тетушка развернулась  на  каблуках  и  направилась  к
лифту. Пошла к другой моей  тете,  Игрейне,  сводной  сестре  моего  отца,
незаконнорожденной дочери короля Эмриса Пендрагона, который при жизни слыл
большим любителем женщин и оставался верен себе до последнего издыхания  -
он умер в постели с тремя красотками. (Это так, к слову пришлось, я  вовсе
не  собирался  наговаривать  на  моего   покойного   деда,   просто   хочу
подчеркнуть, что любвеобильность некоторых членов нашей семьи не следствие
дурного  воспитания,  а  скорее  фамильный  порок).  Минерва  с   Игрейной
подружились задолго до моего рождения  и  с  тех  пор  оставались  добрыми
подругами... Впрочем, "добрыми" - не очень подходящее слово  применительно
к Минерве и Игрейне. Они  страсть  как  любили  сплетничать  и  перемывать
косточки общим знакомым; их хлебом не корми,  дай  только  позлословить  в
чей-нибудь адрес. Предупреждаю: если вам в голову взбредет положить  одной
из них палец в рот, предварительно наденьте стальные перчатки. Хотя  я  бы
на вашем месте не рисковал.
     Юнона проводила сестру долгим взглядом, затем повернулась ко мне.
     - Не обижайся на нее, ладно? - сказала  она,  будто  оправдываясь.  -
Несладко ей, бедняжке, быть старой девой.
     - Ну да! - фыркнул я. - Поди найди ей  мужа,  который  терпел  бы  ее
гадючий характер.
     Насколько мне было известно, за последние двести лет  Минерва  то  ли
семнадцать, то ли восемнадцать раз  объявляла  о  своей  помолвке,  но  до
свадьбы дело так и не доходило.  Все  ее  суженные  вовремя  прозревали  и
благоразумно отказывались от этой затеи. И, по-моему, правильно делали.  Я
не пожелал бы такой участи даже злейшему врагу и убил бы  его  из  чистого
милосердия. Я совсем не жестокий человек.
     Мы  вошли  под  Арку,  и  я   полностью   расслабился,   предоставляя
действовать матери. Нас обволокло густым фиолетовым туманом, пол под  нами
исчез. Когда пропала сила тяжести, я  на  мгновение  почувствовал  приступ
тошноты (проклятье, забыл пообедать!), но я не был новичком в таких  делах
и быстро справился со взбунтовавшимся желудком.  Затем  последовал  резкий

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.