Случайный афоризм
Спокойная жизнь и писательство — понятия, как правило, несовместимые, и тем, кто стремится к мирной жизни, лучше не становиться писателем. Рюноскэ Акутагава
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сплетников.
     - Прошу прощения, ваше преосвященство, -  пробормотал  обескураженный
Кевин, мысленно ругая себя за бестактность. - Я не хотел...
     - Вам не за что извиняться, сын мой.  Ваше  любопытство  в  отношении
меня так же естественно, как и мое - в отношении вас. К тому же  мне  грех
жаловаться на судьбу, я ни  в  коей  мере  не  чувствую  себя  обделенным.
Господь Бог наш в великой благости своей  даровал  мне  способность  порой
видеть и чувствовать то, что недоступно другим, даже самым  могущественным
магам.
     - И это ваше чутье говорит вам, что я  из  другого  мира?  -  спросил
Кевин, сочтя за благо вернуться к прежней теме.
     - Да, со всей определенностью. Вчерашний день был  великим  днем  для
меня... - Архиепископ на секунду умолк. - Да простит меня Бог, ведь  вчера
умер король... Но  именно  вчера  я  впервые  увидел  вас  и  окончательно
убедился, что иные миры существуют в действительности, а не только в  моем
воображении.
     Кевин промолчал, так как не знал, что и сказать. В словах  прелата  о
множественности миров было что-то щемяще-знакомое,  волнующее,  как  тихие
звуки колыбельной, которую в детстве пела ему мать - красивая темноволосая
женщина с большими карими глазами. Ее звали...
     Что за чушь! Как он может помнить свою мать?!  Ведь  ему  было  всего
лишь полгода, когда... Вдруг сердце Кевина учащенно забилось, пульс бешено
застучал в висках, а голова будто  раскололась  от  острой,  пронзительной
боли. Кевин чуть не закричал...
     Боль отпустила его так же  внезапно,  как  и  пришла  к  нему.  Кевин
украдкой вытер со лба испарину, затем обтер о камзол вспотевшие  ладони  и
покосился на архиепископа. Углубленный в собственные мысли  монсеньор  Мак
Конн, видимо, не обратил внимания на его странное поведение.
     Они как раз подошли к двери покоев, некогда принадлежавших лорду Шону
Майги, а ныне отведенных под жилье его приемному сыну. Кевин замедлил шаг.
     - Ваше преосвященство, - сказал он. - Разрешите откланяться.
     Архиепископ остановился и смерил его проницательным взглядом.
     - Сын мой, я чувствую, что в вас сокрыто большое могущество, хотя  вы
сами еще не осознаете его. Наш юный король затеял опасное предприятие, и я
не считаю себя  вправе  отговаривать  его  или  же  напротив  -  поощрять.
Пообещайте мне, что завтра во время церемонии вы сделаете все, что в ваших
силах, дабы помочь ему.
     - Обещаю, - сказал Кевин. - Я сделаю все, что смогу.
     - Тогда до встречи, мой герцог, - произнес архиепископ,  благословляя
его. - Да хранит вас Господь.
     Кевин  проводил  молодого  владыку  долгим  взглядом.  Сама  личность
архиепископа, который  в  свои  годы  достиг  такого  высокого  положения,
вызывала у Кевина живой интерес, а речи  прелата  и  вовсе  потрясли  его.
Почему-то Кевин был уверен,  что  догадка  архиепископа  относительно  его
происхождения верна. В тот момент, когда он ощутил боль, на него  снизошло
мгновенное озарение, подобное вспышке молнии во время грозы летней  ночью.
На какую-то долю секунды Кевин увидел, что скрывалось от него в  кромешной
тьме, но озарение  длилось  недостаточно  долго,  чтобы  увиденное  успело
запечатлеться в памяти. И все же волнение, охватившее его, было отнюдь  не
беспричинным. Определенно, он что-то знал... Но что? И откуда?
     Несколько минут Кевин простоял у своей двери,  надеясь,  что  видение
вновь  посетит  его.  Но  сколько  он  не  напрягался,  ничего  с  ним  не
происходило, и в конце концов он оставил свои попытки и решил до  поры  до
времени выбросить случившееся из головы.
     Открыв ключом дверь покоев, Кевин  вошел  внутрь,  миновал  пустую  и
темную переднюю и оказался в просторной прихожей, залитой сумрачным светом
недавно взошедшей луны. Большое окно, выходившее на балкон, было задернуто
полупрозрачной занавеской, на которой вырисовывался мужской силуэт.
     Рука Кевина потянулась  к  висевшей  на  его  поясе  шпаге.  Он  тихо
подкрался к приоткрытой двери балкона и выскользнул наружу.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.