Случайный афоризм
Написать книгу - это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую. Поль Мишель Фуко
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

стойкость, прочность и неопровержимость, которыми отличаются самоупреки
меланхолика.
Переход в манию может непосредственно следовать и за такой меланхолией, так что
этот переход является признаком, независимым от других характерных черт
клинической картины.
Я не вижу препятствий к тому, чтобы принять во внимание момент периодического
протеста "Я" против "Я"-идеала для обоих видов меланхолии, как для психогенной,
так и для произвольной. При произвольной меланхолии можно предположить, что
"Я"-идеал относится особенно строго к свободному выявлению "Я", следствием чего
является потом автоматически его временное упразднение. При психогенной
меланхолии "Я" побуждается к протесту вследствие того, что его идеал плохо
относится к нему, а это плохое отношение является результатом идентификации "Я"
с отвергнутым объектом.
XII. ДОПОЛНЕНИЕ
В процессе исследования, которому мы подводим теперь итоги, нам открылись
различные побочные пути, которые мы раньше оставили в стороне, но которые имеют
близкое к нам отношение. Кое-что из этого оставшегося позади мы хотим
наверстать.
А. Отличие между "Я"-идентификацией и заменой "Я"-идеала объектом находит себе
интересное объяснение в двух больших искусственных массах, изученных нами
вначале: в войске и в христианской церкви.
Очевидно, солдат считает идеалом своего начальника, собственно
главнокомандующего, в то время как он идентифицируется с равными себе солдатами
и выводит из этой общности "Я" обязательства товарищеских отношений для того,
чтобы оказывать взаимную помощь и делиться всем добром. Но он смешон, когда он
хочет идентифицироваться с главнокомандующим. Егерь в лагере Валленштейна
иронизирует по этому поводу над вахмистром: "Плюнет он, что ли, иль высморкнет
нос, -- вы за ним тоже"38.
Иначе обстоит дело в католической церкви. Каждый христианин любит Христа как
свой идеал; вследствие идентификации он чувствует себя связанным с другими
христианами. Кроме того, он должен идентифицироваться с Христом и любить других
христиан так, как их любил Христос. Следовательно, церковь требует в обоих
случаях дополнения либидинозной позиции, которая создается благодаря массе:
идентификация должна присоединяться к тем случаям, где произошел выбор объекта,
а объектная любовь должна присоединяться к тем случаям, где существует
идентификация. Это -- безусловно выходит за пределы конституции массы; можно
быть хорошим христианином и в то же время быть далеким от идеи поставить себя на
место Христа, любить подобно ему всех людей. Простой смертный не решается
приписать себе величие духа и силу любви Спасителя. Но это дальнейшее развитие
распределения либидо в массе является, вероятно, моментом, благодаря которому
христианство претендует на высшую нравственность.
Б. Мы сказали, что в духовном развитии человечества можно было бы указать
момент, когда для индивидов произошел прогресс от массовой психологии к
индивидуальной.
Нижеследующее написано под влиянием обмена мыслей с Rank'ом.
Для этого мы должны вкратце вернуться к мифу об отце первобытной орды. Он
впоследствии был превознесен до творца мира, и по праву, так как он сотворил
всех своих сыновей, составивших первую массу. Он был идеалом для каждого из них
в отдельности, его боялись и в то же время почитали; из этого впоследствии
родилось понятие табу. Эта толпа собралась однажды вместе, убила отца и
растерзала его. Никто из участников победившей массы не мог занять его место, а
если кто-нибудь из них сделал бы это, то борьба возобновилась бы до тех пор,
пока они поняли бы, что все они должны отказаться от отцовского наследства.
Тогда они образовали тотемистическую братскую общину, связанную одними и теми же
правами и тотемистическими запретами, которые хранили память о злодеянии и
должны были искупить его. Но недовольство создавшимся положением осталось и
стало источником новых перемен. Люди, связанные в братскую массу, постепенно
приблизились к воссозданию старого положения на новый лад, мужчина опять стал
главой семьи и перестал признавать господство женщины, установившееся в тот
период времени, когда не было отца. В виде компенсации он признал тогда

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.