Случайный афоризм
Богатство ассоциаций говорит о богатстве внутреннего мира писателя. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

самовлюбленностью "Я", так что самопожертвование "Я" становится естественным
следствием. Объект, так сказать, поглотил "Я". Черты покорности, ограничения
нарцисизма, несоблюдения своих интересов имеются налицо в каждом случае
влюбленности. В крайнем случае они еще усиливаются и выступают на первый план
благодаря оттеснению чувственных влечений.
Это происходит особенно легко в случае несчастной, неудачной любви, так как при
каждом сексуальном удовлетворении сексуальная переоценка все же испытывает
некоторое понижение. Одновременно с тем, как человек приносит объекту в "жертву"
свое "Я" (эта жертва ничем не отличается от сублимированной жертвы ради
абстрактной идеи), целиком отпадают принадлежащие "Я"-идеалу функции. Молчит
критика, которая исходила от этой инстанции; все то, что делает и чего требует
объект, правильно и безупречно. Нет места для совести во всем том, что
совершается в пользу объекта. В любовном ослеплении человек становится
преступником без раскаяния. Вся ситуация укладывается без остатка в формулу:
объект занял место "Я"-идеала.
Разница между идентификацией и влюбленностью в ее крайних проявлениях,
называемых очарованием, рабской покорностью, легко описать. В первом случае "Я"
обогатилось качествами объекта, оно "интроецировало" объект, по выражению
Fеrеnсzi; во втором случае оно обеднело, принесло себя в жертву объекту,
поставило его на место своей важнейшей составной части. При ближайшем
рассмотрении можно заметить, что такое изложение рождает противоречие, которого
на самом деле не существует. Речь идет экономически не об обеднении или
обогащении; крайнюю влюбленность тоже можно описать так, что "Я" интроецирует
объект. Быть может, другое отличие скорее охватит сущность. В случае
идентификации объект утрачивается или от него отказываются; затем он опять
восстанавливается в "Я"; "Я" изменяется частично по прототипу утраченного
объекта. Иногда объект сохраняется и, как таковой, переоценивается со стороны и
за счет "Я". Но и относительно этого возникает сомнение. Действительно ли твердо
установлено, что идентификация предполагает отказ от влечения к объекту, не
может ли существовать отказ при сохранении объекта? И прежде чем мы вдадимся в
дискуссию по поводу этого сложного вопроса, у нас может явиться мысль, что
другая альтернатива включает в себе сущность этого положения вещей, а именно:
занимает ли объект место "Я" или "Я"-идеала.
От влюбленности, очевидно, недалеко до гипноза. Аналогия обоих состояний
очевидна; то же покорное подчинение, податливость, отсутствие критического
отношения к гипнотизеру, равно как и к любимому лицу, то же отсутствие личной
инициативы. Нет никакого сомнения в том, что гипнотизер занял место "Я"-идеала.
Все соотношения при гипнозе лишь более явственны и усилены, так что было бы
целесообразнее объяснять влюбленность при помощи гипноза, чем наоборот.
Гипнотизер является единственным объектом, никакой другой объект не принимается
во внимание рядом с ним. "Я" переживает точно во сне все то, чего он требует и
что он приказывает, и этот факт напоминает нам о том, что мы не упомянули среди
функций "Я"-идеала испытания реальности26. Нет ничего удивительного в том, что
"Я" считает всякое ощущение реальным, если психическая инстанция, занимавшаяся
прежде испытанием реальности, заступается за эту реальность. Полное отсутствие
стремлений с незаторможенной сексуальной целью способствует крайней чистоте
проявлений. Гипнотическое отношение является неограниченным влюбленным
самопожертвованием при исключении сексуального удовлетворения, в то время как
при влюбленности оно только откладывается на время и остается на заднем плане,
как целевая возможность в дальнейшем.
Но, с другой стороны, мы можем также сказать, что гипнотическое отношение
является (если допустимо такое выражение) массой, состоящей из двух людей.
Гипноз не является подходящим объектом для сравнения с массой, так как он скорее
идентичен с ней. Он изолирует из весьма сложной структуры массы один элемент:
отношение к вождю. Этим ограничением численности гипноз отличается от массы, от
влюбленности же он отличается отсутствием чисто сексуальных стремлений. Он
занимает среднее место между тем и другим.
Интересно отметить, что именно заторможенные в смысле цели сексуальные
стремления создают длительные привязанности людей друг к другу. Но это легко
понять из того факта, что эти стремления неспособны к полному удовлетворению, в

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.