Случайный афоризм
Ещё ни один поэт не умер от творческого голода. Валентин Домиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Глупый?
     - Глупый.
     Помолчав, он снова заговорил  вяло,  вполголоса,  словно  больше  для
себя, чем для меня:
     - Глупый Канахоло думает, что бьет в бубен на твою смерть, а бьет  он
на смерть другого...
     - Конечно, ребенка Ласаны!
     В горле Арасибо что-то забулькало, словно сдавленный смех.
     - Не ребенка Ласаны.  Он бьет в бубен на смерть Карапаны, но не знает
об этом, глупый...
     - Вздор ты несешь, Арасибо, вздор, - усмехнулся я горько.
     - Карапана умрет сегодня... или завтра...
     Он проговорил это нехотя, словно  не  мог  отрешиться  от  неуместной
шутки. Или я неверно его понял?
     - Что ты плетешь, Арасибо?
     - Карапана умрет сегодня или завтра... ночью...
     В показной небрежности его голоса таилась  какая-то  скрытая  жесткая
нота, заставившая меня насторожиться.  Только сейчас  я  поднял  глаза  на
Арасибо и онемел: угрюмого оцепенения последних дней у него как  небывало!
Глаза его вновь горели прежней ненавистью, но, кроме ненависти, они так  и
светились необузданной радостью.
     - Что с тобой? - вскочил я, удивленный.
     Он упивался моим изумлением. Гримаса смеха искажала его лицо. Он явно
что-то утаивал и теперь потешался надо мной, медля с ответом.
     - Говори же, черт побери, Арасибо!
     - Когда наш охотник идет на охоту, стрелы  его  не  всегда  отравлены
ядом кураре - не всегда он есть в лесу.  Приходится покупать его у далеких
индейцев макуши и дорого платить бездельникам.  Но в  наших  лесах  растет
свой яд, кумарава, хотя и не такой сильный, как кураре.  Мы берем его,  он
тоже убивает.
     - Говори дело, Арасибо!
     - Я и говорю дело.  Я говорю: кумарава тоже убивает. Коснешься их раз
рукой, сразу  образуется  волдырь  и  бредишь  как  пьяный,  коснешься  их
несколько раз - умрешь. Подлые листья...
     - Давай по делу, Арасибо, по делу! Не тяни!
     Он окинул меня медленным взглядом -  вот  каналья!  -  радуясь  моему
нетерпению.
     - Ты очень нетерпеливый, Белый Ягуар! -  забулькал  он  весело,  щуря
свои косые глаза. - Интересно, как бы ты себя  чувствовал,  Ягуар?  Каждую
ночь тебе в постель кладут лист кумаравы.  А ты ничего не знаешь.  Стонешь
от боли, извиваешься, язвы на всем теле,  на  глазах  чахнешь,  гибнешь...
Посмотри, вот такой маленький листочек!..
     Арасибо развернул лоскут старой тряпки,  который  держал  до  того  в
руке, и показал мне какой-то комочек  серо-зеленого  цвета,  полувысохший,
увядший.
     - Не трогай!  -  выпятил  он  губы.  -  Кумарава  еще  кусается,  как
скорпион!..
     Потом вдруг, словно устав от шуток, он стал  серьезен  и  выдавил  из
себя свистящим шепотом, указывая на ядовитый лист:
     - Я нашел его в подстилке ребенка Ласаны... - И добавил,  вставая:  -
Каждую ночь ему подбрасывали... Он не мог не заболеть...
     - Кто подбрасывал? - задал я  бессмысленный  вопрос,  начиная  что-то
понимать.
     - Он, он, Карапана!..
     Я так и подскочил.  Вот это открытие! Я в тот же миг оценил  всю  его
важность.  Поймать бы колдуна на  месте  преступления,  вот  это  была  бы
победа! С меня  снялись  бы  все  страшные  подозрения,  а  его  полностью
разоблачили бы как явного убийцу.  В безумной радости я схватил Арасибо за
плечи и тряс его без памяти, пританцовывая и смеясь. Наконец, запыхавшись,
я выдавил из себя:

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.