Случайный афоризм
Стихи - это чувства, переведённые в эквиваленты букв. Неизвестный автор
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

было мириться, иначе ему грозила гибель, а жизни, бившей в  нем  ключом,
гибнуть не хотелось. Лишь только Мит-Са трогал с места,  вся  упряжка  с
яростным лаем кидалась в погоню за Белым Клыком.
   Защищаться он не мог: стоило ему  повернуть  голову  к  собакам,  как
Мит-Са хлестал его по морде бичом. Белому  Клыку  не  оставалось  ничего
другого, как мчаться вперед. Отражать хвостом и задними ногами нападение
всей завывающей своры он не мог, - таким оружием нельзя обороняться про-
тив множества безжалостных клыков. И Белый  Клык  несся  вскачь,  каждым
прыжком насилуя свою природу и унижая свою гордость, а бежать так прихо-
дилось целый день.
   Такое насилие над собой не проходит безнаказанно. Если волос,  вырос-
ший на теле, заставить расти в глубь  кожи,  он  будет  причинять  мучи-
тельную боль. То же самое происходило и с Белым Клыком. Всем  своим  су-
ществом он стремился разделаться с собаками, преследующими его по пятам,
но волю богов нарушать было нельзя, тем более что воля их  подкреплялась
ударами тридцатифутового бича, свитого из оленьих кишок.  И  Белый  Клык
терпел все это, затаив в себе такую ненависть и злобу, на  какую  только
был способен его свирепый и неукротимый нрав.
   Если какое-нибудь живое существо и можно было  назвать  врагом  своих
собратьев, то это относилось именно к Белому Клыку. Он никогда не просил
пощады, и сам никого не щадил. Раны и шрамы не сходили у него с тела,  а
собаки, в свою очередь, не расставались с отметинами его зубов. В проти-
воположность многим вожакам, кидавшимся под защиту богов, как только со-
бак распрягали. Белый Клык пренебрегал такой  защитой.  Он  безбоязненно
разгуливал по стоянке, ночью расправляясь с собаками за все то, что при-
ходилось терпеть от них днем. В те времена, когда Белый Клык еще не  был
вожаком, его теперешние товарищи по упряжке обычно  старались  не  попа-
даться ему на дороге. Теперь положение изменилось. Погоня,  длившаяся  с
утра и до вечера, сознание, что весь день Белый Клык убегал от них,  на-
ходился в их власти, - все это не позволяло собакам отступать перед ним.
Стоило ему появиться среди стаи, сейчас же начиналась драка. Его прогул-
ки по стоянке сопровождались рычанием, грызней,  визгом.  Самый  воздух,
которым он дышал, был насыщен ненавистью и злобой, и это лишь  усиливало
ненависть и злобу в нем самом.
   Когда Мит-Са приказывал упряжке остановиться, Белый Клык слушался его
окрика. На первых порах эта остановка вызывала замешательство среди  со-
бак, все они набрасывались на ненавистного вожака. Но тут дело принимало
совсем другой оборот: размахивая бичом, на помощь Белому Клыку  приходил
Мит-Са. И собаки поняли наконец, что, если сани останавливаются по  при-
казанию Мит-Са, вожака лучше не трогать. Но если Белый  Клык  останавли-
вался самовольно, значит, над ним можно было чинить расправу.
   Вскоре Белый Клык перестал останавливаться без приказания. Такие уро-
ки усваиваются быстро. Да Белый Клык и не мог не усваивать их, иначе  он
не выжил бы в той суровой среде, которую уготовила ему жизнь.
   Но для собак эти уроки пропадали даром - они не оставляли его в покое
на стоянках. Дневная погоня и яростный лай, в который упряжка вкладывала
всю свою ненависть к вожаку, заставляли ее забывать то, что было  преды-
дущей ночью; на следующую ночь урок повторялся, но к утру от него не ос-
тавалось и следа. Кроме того, вражду собак к Белому Клыку питало еще од-
но немаловажное обстоятельство: они чувствовали в  нем  иную  породу,  и
этого было вполне достаточно, чтобы противопоставить их друг другу.
   Так же как и Белый Клык, все они были прирученные волки, но  за  ними
стояло уже несколько прирученных поколений. Многое, чем  наделяет  волка
Северная глушь, было уже утеряно, и для собак в Северной  глуши  таилась
лишь неизвестность, вечная угроза и вечная вражда. Но  внешность  Белого
Клыка, все его повадки и инстинкты говорили о крепкой связи  с  Северной
глушью; он был символом и олицетворением ее. И поэтому,  скаля  на  него
зубы, собаки тем самым охраняли себя от гибели, таившейся в сумраке  ле-
сов и во тьме, со всех сторон обступавшей костры человека.
   Впрочем, один урок собаки заучили твердо: надо держаться вместе.  Бе-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.