Случайный афоризм
Тот, кто пытается стать писателем, подобен не окончившему автомобильной школы шоферу, который на полной скорости гонит по улице машину. Рюноскэ Акутагава
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Джек Лондон
   Белый клык

   Изд. "Правда", 1984 г.
   OCR Палек, 1998 г.


   Часть первая

   ГЛАВА ПЕРВАЯ
   ПОГОНЯ ЗА ДОБЫЧЕЙ

   Темный еловый лес стоял, нахмурившись,  по  обоим  берегам  скованной
льдом реки. Недавно пронесшийся ветер сорвал  с  деревьев  белый  покров
инея, и они, черные, зловещие, клонились друг к  другу  в  надвигающихся
сумерках. Глубокое безмолвие царило вокруг.  Весь  этот  край,  лишенный
признаков жизни с ее движением, был так пустынен и холоден, что дух, ви-
тающий над ним, нельзя было назвать даже духом  скорби.  Смех,  но  смех
страшнее скорби, слышался здесь - смех безрадостный, точно улыбка сфинк-
са, смех, леденящий своим бездушием, как стужа. Это извечная мудрость  -
властная, вознесенная над миром -  смеялась,  видя  тщету  жизни,  тщету
борьбы. Это была глушь - дикая, оледеневшая до  самого  сердца  Северная
глушь.
   И все же что-то живое двигалось в ней и бросало ей вызов. По  замерз-
шей реке пробиралась упряжка ездовых собак. Взъерошенная шерсть их заин-
девела на морозе, дыхание застывало в воздухе и кристаллами  оседало  на
шкуре. Собаки были в кожаной упряжи, и кожаные постромки шли  от  нее  к
волочившимся сзади саням. Сани без полозьев, из толстой березовой  коры,
всей поверхностью ложились на снег. Передок их был  загнут  кверху,  как
свиток, чтобы приминать мягкие снежные волны, встававшие  им  навстречу.
На санях стоял крепко притороченный узкий, продолговатый ящик. Были  там
и другие вещи: одежда, топор, кофейник, сковорода; но прежде всего  бро-
сался в глаза узкий, продолговатый ящик, занимавший большую часть саней.
   Впереди собак на широких лыжах с трудом ступал человек. За санями шел
второй. На санях, в ящике, лежал третий, для которого с земными  трудами
было покончено, ибо Северная глушь одолела, сломила его, так что  он  не
мог больше ни двигаться, ни бороться. Северная глушь не любит  движения.
Она ополчается на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стре-
мится остановить все то, что движется. Она замораживает воду, чтобы  за-
держать ее бег к морю; она высасывает соки  из  дерева,  и  его  могучее
сердце коченеет от стужи; но с особенной яростью и жестокостью  Северная
глушь ломает упорство человека, потому что человек - самое мятежное  су-
щество в мире, потому что человек всегда восстает против ее  воли,  сог-
ласно которой всякое движение в конце концов должно прекратиться.
   И все-таки впереди и сзади саней шли два бесстрашных и непокорных че-
ловека, еще не расставшиеся с жизнью. Их одежда была  сшита  из  меха  и
мягкой дубленой кожи. Ресницы, щеки и губы у них так обледенели от  зас-
тывающего на воздухе дыхания, что под ледяной коркой не было видно лица.
Это придавало им вид каких-то призрачных масок, могильщиков из  потусто-
роннего мира, совершающих погребение призрака. Но это были не призрачные
маски, а люди, проникшие в страну скорби, насмешки и безмолвия, смельча-
ки, вложившие все свои жалкие силы в дерзкий замысел и задумавшие  потя-
гаться с могуществом мира, столь же далекого, пустынного и  чуждого  им,
как и необъятное пространство космоса.
   Они шли молча, сберегая дыхание для ходьбы. Почти осязаемое безмолвие
окружало их со всех сторон. Оно давило на разум,  как  вода  на  большой
глубине давит на тело водолаза. Оно угнетало безграничностью и непрелож-
ностью своего закона. Оно добиралось до самых  сокровенных  тайников  их
сознания, выжимая из него, как сок из винограда, все напускное,  ложное,
всякую склонность к слишком высокой самооценке, свойственную  человечес-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.