Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ястребиное гнездо. А потом, к великой радости Харниша, лошадь  вспугнула
несколько выводков птенцов, и воздух  мгновенно  наполнился  прерывистым
шумом крыльев. Харниш придержал лошадь и,  любуясь  исчезающими  на  его
глазах пташками, прислушивался к  тревожному  зову  взрослых  перепелов,
прячущихся за деревьями.
   - Это тебе не вилла в Мэнло-Парке, - произнес он вслух. -  Если  ког-
да-нибудь меня потянет в деревню, здесь буду жить, и больше нигде.
   Заброшенный проселок вывел его на прогалину,  где  на  десятке  акров
красной земли раскинулся виноградник. За ним опять обозначилась  коровья
тропа, потом лес пошел гуще, и, наконец, спустившись по косогору, Харниш
выехал на открытое место. Высоко над долиной Сонома на  лесистом  обрыве
стояла ферма. Домик со всеми надворными строениями гнездился в  углубле-
нии горы, которая защищала его с севера и  запада.  Харниш,  увидев  не-
большой огород, подумал, что, вероятно, из-за эрозии почвы здесь образо-
валась ровная полоса земли. Земля была черная, жирная и, видимо,  хорошо
орошалась: из нескольких открытых кранов обильно текла вода.
   О кирпичном заводе Харниш и думать забыл. На ферме никого не было, но
он все же спешился, обошел огород, лакомясь клубникой и  зеленым  горош-
ком, осмотрел ветхий глинобитный сарай, заржавленный плуг и борону,  по-
том свернул самокрутку и, покуривая, стал смотреть  на  выводки  цыплят,
суетившихся вокруг клушек. Его соблазнила тропинка, ведущая вниз с обры-
ва, и он пошел по ней. Рядом с тропинкой  была  проложена  водопроводная
труба, кое-где скрытая под землей, и он решил, что тропинка  приведет  к
истокам ручья. Почти отвесный склон каньона достигал ста футов в высоту,
и мощные, не тронутые топором деревья отбрасывали такую густую тень, что
Харниш все время шел в полумраке. Он на глаз прикидывал толщину стволов:
здесь росли пихты пяти и шести футов в диаметре, а секвойи попадались  и
еще более мощные. Одна секвойя была никак  не  меньше  десяти  или  даже
одиннадцати футов в поперечнике. Тропинка привела Харниша  прямо  к  ма-
ленькой плотине, - отсюда в трубу и набиралась  вода,  которой  поливали
огород. На берегу ручья росли ольха и лавр, а папоротник стоял так высо-
ко, что закрывал Харниша с головой. Повсюду расстилался бархатный мох, и
из него выглядывали венерины волосы и низенькие папоротники с золотисты-
ми спинками листьев.
   Не будь плотины, Харниш подумал бы, что он очутился в девственном ле-
су. Топор не вторгался сюда, и деревья умирали только от старости или не
выдержав натиска зимних  бурь.  Огромные  поверженные  стволы,  обросшие
мхом, медленно истлевали, растворяясь в почве, когда-то  породившей  их.
Многие так долго пролежали здесь, что от них уже ничего - не оставалось,
кроме едва приметных очертаний вровень с землей. Некоторые деревья упали
поперек ручья, и из-под одного исполинского ствола десяток  молодых  де-
ревцев, сломанных и придавленных его тяжестью, продолжал расти, лежа  на
земле, погрузив корни в воду и простирая ветви  к  живительному  солнцу,
проникавшему к ним сквозь просветы в зеленой кровле.
   Вернувшись на ферму, Харниш сел в седло и поехал дальше, выбирая  все
более глубокие ущелья и все более крутые склоны. Раз уж он устроил  себе
такой праздник, он не успокоится, пока не взберется на вершину горы  Со-
нома. И три часа спустя он достиг ее, усталый, потный, в изорванном кос-
тюме и с ссадинами на лице и руках; но глаза его сверкали необычным  для
него в последние годы  задором  и  весельем.  Он  чувствовал  себя,  как
школьник, сбежавший с уроков. Сан-Франциско, рискованная  биржевая  игра
отодвинулись куда-то далеко-далеко. Но дело было не  только  в  озорстве
школьника, доставившего себе запретную радость, - ему казалось,  что  он
принимает что-то вроде очистительной ванны, что он смывает  с  себя  всю
грязь, всю подлость и злобу, которой запятнал себя  в  смердящем  болоте
городской жизни. Он не раздумывал над этим,  не  пытался  разобраться  в
своих ощущениях, он только чувствовал себя внутренне чистым и  облагоро-
женным. Если бы его спросили, что он испытывает, он,  вероятно,  ответил
бы, что ему здесь очень нравится. Он и сам в простоте своей не  понимал,
какую власть над ним имеет природа, как, проникая во все  его  существо,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.