Случайный афоризм
Чем больше человек пишет, тем больше он может написать. Уильям Хэзлитт (Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

через Моррисона. Она поблагодарила Харниша, и на том все кончилось.
   Как-то в субботу, чувствуя себя утомленным и подавленным, он подумал,
что хорошо бы вырваться из города, и он уступил  внезапному  побуждению,
не подозревая, какое большое влияние эта  прогулка  окажет  на  всю  его
жизнь. Не желая сознаться самому себе, что его просто потянуло на свежий
воздух и невмоготу сидеть в четырех стенах, он придумал предлог для сво-
ей поездки в Глен Эллен: нужно посмотреть, что делается на кирпичном за-
воде, который ему подсунул Голдсуорти.
   Переночевав в маленькой гостинице, он в воскресенье утром взял верхо-
вую лошадь у местного мясника и выехал из деревни. До завода было  неда-
леко - он находился в низине, на берегу ручья Сонома. Впереди, между де-
ревьев, уже показались печи для обжига кирпича, когда Харниш, глянув на-
лево, увидел в полумиле от дороги поросшую лесом гору Сонома и  лесистые
холмы на ее отлогих склонах. Деревья на холмах, казалось, призывно кива-
ли ему. От теплого летнего воздуха, пронизанного солнцем, кружилась  го-
лова. Харниш, сам не замечая этого, с жадностью  вдыхал  его.  На  завод
ехать не хотелось; он был сыт по горло всем, что имело отношение  к  де-
лам, а зеленые холмы манили к себе. Под ним конь - добрый конь, это сра-
зу чувствуется -  не  хуже  индейских  лошадок,  на  которых  он  скакал
мальчишкой в Восточном Орегоне. В те времена он недурно ездил верхом,  и
сейчас лязг лошадиных зубов о мундштук и скрип  кожаного  седла  приятно
отдавались у него в ушах.
   Решив сначала покататься для своего удовольствия, а на завод  заехать
потом, он поднялся немного вверх по склону и огляделся, ища, как бы доб-
раться прямиком до горы Срнома. Свернув с шоссе в  первые  встретившиеся
ворота, он поскакал по проселку между двух изгородей. На  лугах,  тянув-
шихся справа и слева от дороги, высоко стояли кормовые травы, и Харниш с
восторгом вдыхал их теплое благоухание. Впереди то и дело взлетали жаво-
ронки, и повсюду звучали птичьи голоса. Приглядевшись к  дороге,  Харниш
решил, что по ней когда-то возили глину на ныне бездействующий кирпичный
завод. Значит, он не зря катается, а  занимается  делом.  Успокоив  этой
мыслью свою совесть, он поехал дальше, до глинища - огромной плеши среди
зелени. Но он не стал задерживаться там, а свернул с дороги налево. Кру-
гом было пустынно, нигде не виднелось человеческого жилья; после тесноты
многолюдного города Харниша радовали простор и тишина.  Теперь  он  ехал
редким лесом, пересекая пестревшие цветами поляны. Заметив родничок,  он
спешился, лег на землю и напился свежей, прозрачной воды; потом он  пос-
мотрел вокруг и с изумлением увидел внезапно открывшуюся ему красоту ми-
ра. Он вдруг понял, что до сих пор не замечал ее или успел забыть. Когда
ворочаешь миллионными делами, уже не помнишь, что в жизни есть и кое-что
другое. В этом живописном уголке леса, вдыхая лесные запахи, слушая  да-
лекое пение жаворонков, он чувствовал себя точно игрок, который,  проси-
дев за покером всю ночь напролет, вышел из прокуренной комнаты на свежий
утренний воздух.
   У подножия холмов Харниш наткнулся на ветхий забор и подумал, что его
ставил, вероятно, лет сорок тому назад кто-нибудь из первых  поселенцев,
занявший этот участок после того, как кончилась золотая  лихорадка.  Лес
здесь был очень густой, но почти без подлеска, и лошадь Харниша свободно
пробиралась между деревьями, под зеленым сводом ветвей, заслонявших  го-
лубое небо. Он очутился в глухой лесной  чаще,  простиравшейся  на  нес-
колько акров; вперемежку с дубом, мансанитой  и  земляничными  деревьями
здесь росли исполинские секвойи. У крутого пригорка была целая роща этих
великанов, которые, словно сговорившись,  обступили  крохотный  бурлящий
ключ.
   Харниш осадил лошадь - у самого ключа он увидел дикую  калифорнийскую
лилию; она росла под сенью величавых деревьев, точно под куполом собора.
Лилия была красоты необыкновенной: прямой и стройный  стебель  подымался
футов на восемь; на две трети своего роста он оставался зеленым и  голым
и вдруг рассыпался дождем белоснежных, будто восковых,  колокольцев.  Их
были сотни на одном стебле, нежных и хрупких. Харниш от изумлением разг-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.