Случайный афоризм
Самый плохой написанный рассказ гораздо лучше самого гениального, но не написанного. В. Шахиджанян
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

те же стремления. Финансовые операции - тот же покер, только  в  больших
масштабах. Игру ведут люди, у которых есть золото, а золото добывают для
них рабочие в обмен на продовольствие и снаряжение. Он видел,  что  игра
ведется по извечным правилам, и сам участвовал в ней наряду  с  другими.
Судьбы человечества, безнадежно одурманенного разбойничьей  казуистикой,
не волновали его: таков естественный порядок вещей. Он знал тщету  чело-
веческих усилий. На его глазах товарищи умирали у реки Стюарт. Сотни бы-
валых золотоискателей ничего не нашли на Бонанзе и Эльдорадо, а  пришлые
шведы и другие чечако явились на лосиный выгон и наугад застолбили  мил-
лионные участки. Такова жизнь, а жизнь - жестокая штука.
   Люди в цивилизованном мире разбойничают, потому что такими создала их
природа. Они грабят так же стихийно, как царапаются кошки, мучает голод,
донимает мороз.
   И вот Элам Харниш стал преуспевающим дельцом.
   Но он не участвовал в обмане рабочих. К этому у него не лежала  душа,
а кроме того, такая добыча его не прельщала. Рабочие уж  больно  просто-
душны. Наживаться на них почти то же, что бить в заповедниках откормлен-
ных ручных фазанов, он слышал, что в Англии существует такой вид  охоты.
А вот подстеречь грабителей и отнять у них награбленное - это  Настоящий
спорт. Тут и риск и азарт, и дело  нередко  доходит  до  ожесточеннейших
схваток. Как некогда Робин Гуд, Харниш решил грабить богатых и понемногу
благодетельствовать бедных. Но благодетельствовал он на свой лад.  Стра-
дания миллионов обездоленных не вызывали в нем жалости: что ж, так пове-
лось от века. Благотворительных учреждений и дельцов от  филантропии  он
знать не хотел. Меньше всего он испытывал потребность щедрыми дарами ус-
покоить свою совесть. Ведь он никому не должен. Ни  о  каком  возмещении
нанесенного ущерба и речи быть не может. Если он оказывал помощь, то де-
лал это по своей прихоти, из личных побуждений,  причем  помогал  только
людям, которых знал. Он никогда не жертвовал на пострадавших от  землет-
рясения в Японии или на летние лагеря для бедняков  Нью-Йорка.  Зато  он
обеспечил на год лифтера Джонса, чтобы тот мог  написать  книгу.  Узнав,
что у жены официанта в гостинице св. Франциска чахотка, Харниш  отправил
ее на свой счет в Аризону, а когда оказалось, что спасти ее  нельзя,  он
послал к ней мужа, чтобы тот находился при больной до конца.  Как-то  он
купил набор уздечек из конского волоса у одного арестанта; тот не замед-
лил оповестить об этом всю тюрьму, и вскоре добрая половина ее  обитате-
лей была занята изготовлением уздечек  для  Харниша.  Он  беспрекословно
скупал их по цене от двадцати до пятидесяти долларов за штуку - они нра-
вились ему: это были красивые и честно сработанные уздечки, и он украсил
ими все свободные простенки своей спальни.
   Суровая жизнь на Юконе не ожесточила Элама Харниша. Для этого  потре-
бовалось влияние цивилизации. В беспощадной, свирепой игре,  которую  он
вел теперь, он мало-помалу вместе с медлительным говором Запада  утрачи-
вал свойственное ему добродушие. Не только речь его стала  порывистой  и
резкой - нрав у него сделался таким же. Перипетии азартной игры оставля-
ли ему все меньше досуга для благодушного веселья. Даже лицо его измени-
лось, оно стало замкнутым, угрюмым. Все реже приподнимались  уголки  его
губ, в морщинках вокруг глаз все реже таилась улыбка. В черных и блестя-
щих, как у индейца, глазах  появилось  выражение  жестокости,  кичливого
сознания своей власти. Громадные жизненные  силы  по-прежнему  кипели  в
нем, перехлестывая через край, но теперь эти силы служили ему для другой
цели: он превратился в завоевателя, топчущего своих побежденных  врагов.
Сражаясь со стихиями, он не знал личной ненависти и злобы; теперь же  он
воевал против людей; тяжкие лишения, испытанные  им  на  снежной  тропе,
среди пустынного Юкона, в лютый мороз, несравненно меньше  сказались  на
нем, чем ожесточенная война со своими ближними.
   В нем еще изредка вспыхивала былая беспечность, но вызывал  он  такие
вспышки искусственно, обычно при помощи коктейлей. На Севере он пил мно-
го, но сравнительно редко, иногда с большими промежутками; здесь  же  он
приучился пить регулярно, по расписанию. Это не явилось обдуманным реше-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.