Случайный афоризм
В литературе всякий ценен не сам по себе, а лишь в своем взаимоотношении с целым. Фридрих Энгельс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

те же стремления. Финансовые операции - тот же покер, только  в  больших
масштабах. Игру ведут люди, у которых есть золото, а золото добывают для
них рабочие в обмен на продовольствие и снаряжение. Он видел,  что  игра
ведется по извечным правилам, и сам участвовал в ней наряду  с  другими.
Судьбы человечества, безнадежно одурманенного разбойничьей  казуистикой,
не волновали его: таков естественный порядок вещей. Он знал тщету  чело-
веческих усилий. На его глазах товарищи умирали у реки Стюарт. Сотни бы-
валых золотоискателей ничего не нашли на Бонанзе и Эльдорадо, а  пришлые
шведы и другие чечако явились на лосиный выгон и наугад застолбили  мил-
лионные участки. Такова жизнь, а жизнь - жестокая штука.
   Люди в цивилизованном мире разбойничают, потому что такими создала их
природа. Они грабят так же стихийно, как царапаются кошки, мучает голод,
донимает мороз.
   И вот Элам Харниш стал преуспевающим дельцом.
   Но он не участвовал в обмане рабочих. К этому у него не лежала  душа,
а кроме того, такая добыча его не прельщала. Рабочие уж  больно  просто-
душны. Наживаться на них почти то же, что бить в заповедниках откормлен-
ных ручных фазанов, он слышал, что в Англии существует такой вид  охоты.
А вот подстеречь грабителей и отнять у них награбленное - это  Настоящий
спорт. Тут и риск и азарт, и дело  нередко  доходит  до  ожесточеннейших
схваток. Как некогда Робин Гуд, Харниш решил грабить богатых и понемногу
благодетельствовать бедных. Но благодетельствовал он на свой лад.  Стра-
дания миллионов обездоленных не вызывали в нем жалости: что ж, так пове-
лось от века. Благотворительных учреждений и дельцов от  филантропии  он
знать не хотел. Меньше всего он испытывал потребность щедрыми дарами ус-
покоить свою совесть. Ведь он никому не должен. Ни  о  каком  возмещении
нанесенного ущерба и речи быть не может. Если он оказывал помощь, то де-
лал это по своей прихоти, из личных побуждений,  причем  помогал  только
людям, которых знал. Он никогда не жертвовал на пострадавших от  землет-
рясения в Японии или на летние лагеря для бедняков  Нью-Йорка.  Зато  он
обеспечил на год лифтера Джонса, чтобы тот мог  написать  книгу.  Узнав,
что у жены официанта в гостинице св. Франциска чахотка, Харниш  отправил
ее на свой счет в Аризону, а когда оказалось, что спасти ее  нельзя,  он
послал к ней мужа, чтобы тот находился при больной до конца.  Как-то  он
купил набор уздечек из конского волоса у одного арестанта; тот не замед-
лил оповестить об этом всю тюрьму, и вскоре добрая половина ее  обитате-
лей была занята изготовлением уздечек  для  Харниша.  Он  беспрекословно
скупал их по цене от двадцати до пятидесяти долларов за штуку - они нра-
вились ему: это были красивые и честно сработанные уздечки, и он украсил
ими все свободные простенки своей спальни.
   Суровая жизнь на Юконе не ожесточила Элама Харниша. Для этого  потре-
бовалось влияние цивилизации. В беспощадной, свирепой игре,  которую  он
вел теперь, он мало-помалу вместе с медлительным говором Запада  утрачи-
вал свойственное ему добродушие. Не только речь его стала  порывистой  и
резкой - нрав у него сделался таким же. Перипетии азартной игры оставля-
ли ему все меньше досуга для благодушного веселья. Даже лицо его измени-
лось, оно стало замкнутым, угрюмым. Все реже приподнимались  уголки  его
губ, в морщинках вокруг глаз все реже таилась улыбка. В черных и блестя-
щих, как у индейца, глазах  появилось  выражение  жестокости,  кичливого
сознания своей власти. Громадные жизненные  силы  по-прежнему  кипели  в
нем, перехлестывая через край, но теперь эти силы служили ему для другой
цели: он превратился в завоевателя, топчущего своих побежденных  врагов.
Сражаясь со стихиями, он не знал личной ненависти и злобы; теперь же  он
воевал против людей; тяжкие лишения, испытанные  им  на  снежной  тропе,
среди пустынного Юкона, в лютый мороз, несравненно меньше  сказались  на
нем, чем ожесточенная война со своими ближними.
   В нем еще изредка вспыхивала былая беспечность, но вызывал  он  такие
вспышки искусственно, обычно при помощи коктейлей. На Севере он пил мно-
го, но сравнительно редко, иногда с большими промежутками; здесь  же  он
приучился пить регулярно, по расписанию. Это не явилось обдуманным реше-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.