Случайный афоризм
Не тот писатель оригинален, который никому не подражает, а тот, кому никто не в силах подражать. Франсуа Рене де Шатобриан
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ни о чем не подозревал, но теперь, оглядываясь назад, он с  горечью,  до
мельчайших подробностей припоминал эту последнюю встречу в канун ее тра-
гической смерти. Теперь все стало ему ясно -  ее  спокойствие,  какая-то
умиротворенная отрешенность, словно все  житейские  тревоги  рассеялись,
отошли от нее, почти материнская ласка ее слов и движений. Он вспоминал,
как она смотрела на него, как смеялась, когда он рассказывал анекдот про
Мики Долана, по ошибке застолбившего участок в лощине Скукум. Она  смея-
лась весело, но сдержанно, не хохотала громко и заразительно,  как  ког-
да-то. Не то чтобы она была грустна или расстроена. Напротив, она  каза-
лась такой довольной, безмятежной! Она обманула его, и он, дурак, ничего
не заметил. Он даже решил, что она разлюбила его, радовался этому и  уже
предвкушал, какая между ними будет хорошая, крепкая  дружба,  когда  эта
злосчастная любовь наконец перестанет мешать им.
   Но вот он с шапкой в руках, уже открывая дверь, попрощался с  ней;  и
тут она вдруг наклонилась и поцеловала ему руку. Это очень удивило  его;
но тогда он только смутился, а теперь с ужасом вспоминал этот поцелуй, и
ему казалось, что он все еще чувствует на руке прикосновение ее губ. Она
прощалась с ним, прощалась навеки, а он ничего не понял. И в минуту про-
щания и весь вечер, с хорошо знакомым ему  хладнокровием  и  решимостью,
она глядела в лицо смерти. Если бы он только знал! Пусть любовная горяч-
ка пощадила его - он все равно женился бы на ней, мелькни  у  него  хоть
смутная догадка о том, что она задумала. Но и это не помогло бы: она бы-
ла горда и никогда не вышла бы за него, зная, что он женится на  ней  из
жалости. Ее ничто уже не могло спасти. Грозный недуг сразил ее, и с  са-
мого начала она была обречена на гибель.
   Правда, она не погибла бы, если бы и он, как все, заболел, но  он  не
заболел этим недугом. И если бы даже это случилось, он, вероятно,  полю-
бил бы Фреду или какую-нибудь другую женщину. Вот, к примеру, Дартуорти,
человек с образованием, который владел богатым участком на ручье Бонанза
повыше Находки. Все знали, что Берта, дочь старика Дулитла, по уши влюб-
лена в него. Но он, схватив любовную горячку, полюбил не ее, а жену пол-
ковника Уолстона, горного инженера на руднике Гугенхаммера. И чем же это
кончилось? Тремя случаями тяжелого умопомешательства:  Дартуорти  продал
свою разработку за одну десятую цены;  несчастная  женщина  пожертвовала
своим добрым именем и положением в обществе и пустилась с  ним  в  лодке
вниз по Юкону; а полковник Уолстон в  исступлении,  горя  жаждой  мести,
погнался за ними в другой лодке. И так они промчались  по  мутным  водам
Юкона, мимо Сороковой Мили и Серкла, навстречу  своей  гибели  -  где-то
там, в безлюдной пустыне. Такова любовь. Она разрушает  жизнь  мужчин  и
женщин, обрекает их на бедствия и смерть, опрокидывает все, что  разумно
и человечно, толкает порядочных женщин на измену или самоубийство, а  из
мужчин, известных своим благородством и честностью, делает убийц и него-
дяев.
   Впервые в своей жизни Харниш потерял самообладание.  Он  был  охвачен
страхом и не скрывал этого. Женщины - страшные создания, опасные носите-
ли болезнетворных микробов. А сами они отважны до дерзости, они не знают
страха. Их отнюдь не испугала судьба Мадонны. Они по-прежнему раскрывают
ему объятия.
   Молодой, красивый, атлетического сложения и ровного, веселого  нрава,
Харниш и без своего богатства пленял женские сердца. Но  когда  ко  всем
этим качествам прибавились огромное состояние и слава романтического ге-
роя, все незамужние женщины, с которыми он встречался - да и многие  за-
мужние, - стали заглядываться на него. Другого  мужчину  такое  внимание
могло бы избаловать, вскружить ему голову; но на Харниша  это  оказывало
только одно действие: страх его все возрастал. В конце концов  он  почти
перестал бывать в домах, где мог застать  женское  общество,  и  посещал
преимущественно пансионы для холостяков и салун Лосиный Рог, не  имевший
помещения для танцев.
 
 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.