Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

пинки песку, тормозили движения полозьев. При одной  и  той  же  глубине
снега собакам тяжелее везти нарты в  пятидесятиградусный  мороз,  чем  в
двадцати-тридцатиградусный. Харниш продлил дневные переходы до тринадца-
ти часов. Он ревниво берег накопленный запас времени, ибо знал, что впе-
реди еще много миль трудного пути.
   Опасения его оправдались, когда они вышли к бурной речке  Пятидесятой
Мили: зима еще не устоялась, и во многих местах реку не затянуло  льдом,
а припай вдоль обоих берегов был ненадежен. Попадались  и  такие  места,
где ледяная кромка не могла образоваться из-за бурного течения у  крутых
берегов. Путники сворачивали и петляли, перебираясь то на  одну,  то  на
другую сторону; иногда им приходилось раз десять примеряться,  пока  они
находили способ преодолеть особенно опасный кусок пути. Дело подвигалось
медленно. Ледяные мосты надо было испытать, прежде чем пускаться по ним;
либо Харниш, либо Кама выходил вперед, держа на весу длинный шест.  Если
лыжи проваливались, шест ложился на края полыньи, образовавшейся под тя-
жестью тела, и можно было удержаться на поверхности, цепляясь  за  него.
На долю каждого пришлось по нескольку таких купаний. При пятидесяти гра-
дусах ниже нуля промокший до пояса человек не может продолжать путь  без
риска замерзнуть; поэтому каждое купание означало  задержку.  Выбравшись
из воды, нужно было бегать взад и вперед, чтобы поддержать  кровообраще-
ние, пока непромокший спутник раскладывал костер; потом, переодевшись во
все сухое, мокрую одежду высушить перед огнем - на случай  нового  купа-
ния.
   В довершение всех бед по этой беспокойной реке  слишком  опасно  было
идти в потемках и пришлось ограничиться шестью часами дневного  сумрака.
Дорога была каждая минута, и путники пуще всего берегли  время.  Задолго
до тусклого рассвета они подымались, завтракали, нагружали нарты и впря-
гали собак, а потом дожидались первых проблесков дня, сидя на  корточках
перед гаснущим костром. Теперь они уже  не  останавливались  в  полдень,
чтобы поесть. Они сильно отстали от своего расписания,  и  каждый  новый
день пути поглощал сбереженный ими запас времени. Бывали дни, когда  они
покрывали всего пятнадцать миль, а то и вовсе двенадцать. А однажды слу-
чилось так, что они за два дня едва сделали девять миль, потому  что  им
пришлось три раза сворачивать с русла реки и перетаскивать нарты и  пок-
лажу через горы.
   Наконец они покинули грозную реку Пятидесятой Мили и  вышли  к  озеру
Ле-Барж. Здесь не было ни открытой воды, ни торосов. На тридцать с  лиш-
ним миль ровно, словно скатерть, лежал снег вышиной в три фута, мягкий и
сыпучий, как мука. Больше трех миль в час им  не  удавалось  пройти,  но
Харниш на радостях, что Пятидесятая Миля осталась позади, шел в тот день
до позднего вечера. Озера они достигли в одиннадцать утра;  в  три  часа
пополудни, когда начал сгущаться мрак полярной ночи, они завидели проти-
воположный берег; зажглись первые звезды, и Харниш определил по ним нап-
равление; к восьми часам вечера, миновав озеро, они вошли в  устье  реки
Льюис. Здесь они остановились на полчаса - ровно на столько, сколько по-
надобилось, чтобы разогреть мерзлые бобы и  бросить  собакам  добавочную
порцию рыбы. Потом они пошли дальше по реке и только в час ночи  сделали
привал и улеглись спать.
   Шестнадцать часов подряд шли они по тропе в  тот  день;  обессиленные
собаки не грызлись между собой и даже не  рычали,  Кама  заметно  хромал
последние мили пути, но Харниш в шесть утра уже снова был  на  тропе.  К
одиннадцати они достигли порогов Белой Лошади, а  вечером  расположились
на ночлег уже за Ящичным ущельем; теперь все трудные речные переходы бы-
ли позади, - впереди их ждала цепочка озер.
   Харниш и не думал сбавлять скорость. Двенадцать часов - шесть  в  су-
мерках, шесть в потемках - надрывались они на тропе. Три часа уходило на
стряпню, починку упряжи, на то, чтобы стать лагерем и сняться с  лагеря;
оставшиеся девять часов собаки и люди спали мертвым сном.  Могучие  силы
Камы не выдержали. Изо дня в день нечеловеческое напряжение  подтачивало
их.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.