Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

тем он принес мешки, в которых хранилось сухое белье,  носки  и  меховые
одеяла. У Камы было два одеяла, у Харниша только одно.
   Они трудились размеренно, молча, не теряя ни минуты даром. Каждый де-
лал свое дело, не пытаясь переложить на другого хотя бы часть  необходи-
мой работы. Увидев, что льду для стряпни не хватает, Кама пошел наколоть
еще, а Харниш, заметив, что собаки опрокинули лыжу, водворил ее на  мес-
то. Пока закипал кофе и жарилось сало, он замесил тесто  и  поставил  на
огонь большой котел с бобами. Кама, вернувшись, сел на край подстилки из
еловых веток и принялся чинить упряжь.
   - Скукум и Буга драться хотят, - заметил Кама, когда  они  сели  обе-
дать.
   - Гляди в оба за ними, - ответил Харниш.
   На этом разговор сотрапезников кончился. Один раз Кама вскочил,  чер-
тыхаясь, и, размахивая суком, разогнал дерущихся собак. Харниш то и дело
подбрасывал кусочки льда в котел, где варились бобы.  После  обеда  Кама
подложил хворосту в костер, приготовил топливо на утро  и,  усевшись  на
еловые ветки, опять взялся за починку  упряжи.  Харниш  нарезал  толстые
ломти сала и заправил кипевшие бобы. Несмотря на сильный мороз, их мока-
сины промокли от пота, и так как уже незачем было покидать оазис из ело-
вых веток, они разулись и стали сушить мокасины перед огнем, надев их на
палки и время от времени поворачивая. Когда бобы наконец сварились, Хар-
ниш набил ими холщовый мешок в полтора фута длиной и три дюйма шириной и
положил его на снег, чтобы бобы замерзли. То, что осталось в  котле,  он
приберег для завтрака.
   В десятом часу они стали устраиваться на ночь. Усталые  собаки  давно
прекратили драку и грызню и спали, свернувшись клубком и прикрывшись пу-
шистыми волчьими хвостами. Кама расстелил свое одеяло и раскурил трубку,
Харниш скрутил цигарку, - и тут между путниками состоялся второй за весь
вечер разговор.
   - Миль шестьдесят отмахали, - сказал Харниш.
   - У-ум, отмахали, - ответил Кама.
   Сменив парки, в которых они шли днем, на клетчатые  суконные  куртки,
они с головой завернулись в заячий мех и мгновенно уснули. Звезды пляса-
ли и кувыркались в морозном воздухе, и многоцветные сполохи сходились  и
расходились по небу, точно лучи прожектора.
   Харниш проснулся до света и разбудил Каму. Северное сияние еще пламе-
нело на небе, но для путников уже начался новый день. Они позавтракали в
темноте поджаренным салом и кофе, разогретыми лепешками и бобами.  Соба-
кам не дали ничего, и они грустно смотрели издали, сидя на задних  лапах
и обвив хвостом передние. Иногда они поднимали то одну, то другую  лапу,
словно ее сводило от холода. Мороз стоял лютый - было не меньше шестиде-
сяти пяти градусов ниже нуля, и когда Кама запрягал собак, скинув  рука-
вицы, ему пришлось несколько раз отогревать онемевшие пальцы  у  костра.
Вдвоем они нагрузили и увязали нарты. В последний  раз  отогрев  пальцы,
они натянули рукавицы и погнали собак с берега вниз на тропу,  проложен-
ную по льду Юкона. Харниш считал, что уже около семи  часов,  но  звезды
все так же ярко сверкали, и слабые зеленоватые отсветы еще  трепетали  в
небе.
   Два часа спустя вдруг стало темно,  так  темно,  что  путники  только
чутьем угадывали тропу; и Харниш понял, что правильно  определил  время.
Это была предрассветная тьма, которая нигде не ощущается столь  отчетли-
во, как на Аляске, когда идешь по зимней тропе. Медленно, едва  приметно
редела тьма, и путники почти с удивлением увидели смутные очертания тро-
пы, засеревшей у них под ногами. Потом из мрака выступили сначала корен-
ник, затем вся упряжка и снежный покров по обе стороны тропы. На мгнове-
ние показался ближний берег и снова исчез, опять показался и уже  больше
не исчезал. Несколько минут спустя вдали замаячил противоположный берег,
и наконец впереди и позади нарт их взору открылась вся  скованная  льдом
река, слева окаймленная длинной грядой зубчатых гор, покрытых снегом.  И
все. Солнце не взошло. Дневной свет остался серым.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.