Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

порядок был возможен только в Калифорнии, где все  приучены  к  лагерной
жизни. Но Харниш и слышать не хотел о том, чтобы его жена превратилась в
кухарку, горничную и официантку только потому, что у нее нет штата прис-
луги. Впрочем, Харниш не возражал против общих ужинов в просторной  гос-
тиной, во время которых Дид пускала в ход сверкающую медную  жаровню,  а
он каждому из гостей поручал какую-нибудь работу и неуклонно  следил  за
ее выполнением. Для единичных гостей, остающихся только  на  одну  ночь,
правила были другие. Исключение делалось и для брата Дид,  который  вер-
нулся из Германии и уже опять ездил верхом. Во время каникул  он  жил  у
них на правах третьего члена семьи, и в его  обязанности  входила  топка
камина, уборка и мытье посуды.
   Харниш постоянно думал о том, как бы облегчить Дид работу, и ее  брат
посоветовал использовать воду, которая на ранчо имелась в избытке и про-
падала зря. Пришлось Харнишу объездить несколько лишних  лошадей,  чтобы
добыть деньги на необходимый материал, а его  шурину  потратить  трехне-
дельные каникулы - и вдвоем они соорудили водяное колесо. Сначала колесо
только приводило в движение пилу, токарный станок и точило, потом Харниш
присоединил к нему маслобойку; но самое большое  торжество  наступило  в
тот день, когда он, обняв Дид, повел ее к колесу и показал соединенную с
ним стиральную машину, которая в самом деле работала и в самом деле сти-
рала белье.
   Дид и Фергюсон ценой долгой и терпеливой борьбы  мало-помалу  привили
Харнишу вкус к поэзии, и теперь нередко случалось, что, небрежно сидя  в
седле, шагом спускаясь по лесистым тропам, испещренным солнечными блика-
ми, он вслух читал наизусть "Томлинсона" Киплинга или, оттачивая  топор,
под жужжание наждачного колеса распевал "Песню  о  мече"  Хенли.  Однако
обоим наставникам так и не удалось окончательно обратить его в свою  ве-
ру. Поэзия Браунинга, кроме стихов "Фра Филиппе Липпи" и "Калибан и  Се-
тебос", ничего не говорила ему, а Джордж Мередит просто приводил  его  в
отчаяние. Зато он по собственному почину выучился играть  на  скрипке  и
упражнялся с таким усердием, что в короткий срок добился  больших  успе-
хов; много счастливых вечеров провел он с Дид, разыгрывая с ней дуэты.
   Итак, успех во всем сопутствовал этой удачно подобранной  супружеской
чете. Скуки они не знали. Каждое утро  начинался  новый  чудесный  день,
каждый вечер наступали тихие прохладные сумерки; и неизменно тысяча  за-
бот осаждала его, и эти заботы она делила с ним. Яснее прежнего  он  по-
нял, насколько все на свете относительно. В новой  игре,  затеянной  им,
маленькие радости и огорчения волновали и радовали его с не меньшей  си-
лой, чем перипетии чудовищно азартной игры, которую он вел прежде, когда
обладал  могуществом  и  властью  и  полконтинента  сотрясалось  от  его
убийственных ударов. Сломить сопротивление непокорного жеребца,  твердой
волей и твердой рукой, рискуя жизнью или увечьем, заставить его  служить
человеку - Харнишу казалось не менее блестящей победой. А главное - кар-
точный стол, за которым велась эта новая игра, был чистый.  Ни  лжи,  ни
обмана, ни лицемерия. Та, прежняя, игра утверждала грязь,  разложение  и
смерть, эта - чистоту, здоровье и жизнь. И Харниш не имел  других  жела-
ний, кроме как вместе с Дид следить за сменой дней и времен года из сво-
его домика на краю глубокого ущелья; скакать по горам ясным морозным уг-
рюм или в палящий летний зной или укрыться в большой,  уютной  гостиной,
где ярко горели дрова в сложенном его руками камине, меж тем как снаружи
весь мир содрогался и стонал от юго-восточного ветра.
   Только однажды Дид спросила его, не жалеет ли он о прошлом, и в ответ
он схватил ее в объятия и прижался губами к ее губам. Минуту  спустя  он
пояснил свой ответ словами:
   - Маленькая женщина, хоть я и отдал ради тебя тридцать миллионов, так
дешево я еще не покупал ничего, в чем имел бы  такую  крайнюю  нужду.  -
Немного погодя он прибавил: - Да, об одном я жалею, и как еще жалею! Че-
го бы я ни дал, чтобы сызнова добиваться твоей любви!  Хотелось  бы  мне
порыскать по Пиедмонтским горам, надеясь встретить тебя. Хотелось бы мне
в первый раз увидеть твою комнату в Беркли. И - что уж говорить -  я  до

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.