Случайный афоризм
Улучшать нравы своего времени - вот цель, к которой должен стремиться каждый писатель, если он не хочет быть только "увеселителем публики". Оноре де Бальзак
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ради своего спасения заставил их не сдаваться, и тем  самым  они  спасли
самих себя.
   Потом он вспомнил о вчерашнем случае в баре Парфенона, когда  молодой
чемпион прижал его руку к стойке. Неудача уже не поражала Харниша, но он
был возмущен и опечален, как всякий очень сильный человек,  чувствующий,
что былая сила уходит. И он слишком ясно видел причину своего поражения,
чтобы хитрить и увиливать от прямого ответа. Он знал,  почему  его  рука
сплоховала. Не потому, что он уже не молод. Он только-только достиг пер-
вой поры зрелости, и понастоящему не его рука, а  рука  Слоссона  должна
была лечь на стойку. Он сам виноват - распустился. Он всегда думал,  что
сила его нечто непреходящее, а она, оказывается, все последние годы убы-
вала капля за каплей. Как он накануне объяснил  студентам,  он  променял
ночлег под открытым небом на городские курятники. Он почти разучился хо-
дить. Ноги его давно не касались земли, его катали в машинах,  колясках,
вагонах трамвая. Он забыл, что значит двигаться, и мышцы его разъело ал-
коголем.
   И ради чего? На что ему, в сущности, его миллионы?
   Права Дид. Все равно больше чем в одну кровать сразу не ляжешь;  зато
он сделался самым подневольным из рабов. Богатство так опутало его,  что
не вырваться. Вот и сейчас он чувствует эти путы. Захоти он  проваляться
весь день в постели - богатство не позволит, потребует, чтобы он  встал.
Свистнет - и изволь ехать в контору. Утреннее солнце заглядывает в окна;
в такой день только бы носиться по горам - он на Бобе, а  рядом  Дид  на
своей  кобыле.  Но  всех  его  миллионов   не   хватит,   чтобы   купить
один-единственный свободный день. Может случиться какая-нибудь заминка в
делах, и он должен быть на своем посту. Тридцать миллионов!
   И они бессильны перед Дид, не могут заставить ее сесть на кобылу, ко-
торую он купил и которая пропадает даром, жирея на подножном корму. Чего
стоят тридцать миллионов, если на них нельзя купить прогулку  в  горы  с
любимой девушкой? Тридцать миллионов! Они гоняют его с места  на  место,
висят у него на шее, точно жернова, губят его, пока сами растут, помыка-
ют им, не дают завоевать сердце скромной стенографистки,  работающей  за
девяносто долларов в месяц.
   "Что же делать?" - спрашивал он себя. Ведь это и есть то, о чем гово-
рила Дид. Вот почему она молилась о его банкротстве. Он  вытянул  злопо-
лучную правую руку. Это не прежняя его рука. Конечно, Дид не  может  лю-
бить эту руку и все его тело, как любила много лет назад, когда  он  еще
весь был чистый и сильный. Ему самому противно смотреть на свою  руку  и
на свое тело. Мальчишка, студентик, походя справился с ней. Она  предала
его. Он вдруг сел в кровати. Нет, черт возьми, он сам  предал  себя.  Он
предал Дид. Она права, тысячу раз права, и у нее хватило ума понять  это
и отказаться выйти замуж за раба тридцати миллионов, насквозь  пропитан-
ного виски.
   Он встал с постели и, подойдя к зеркальному шкафу, посмотрел на себя.
Хорошего мало. Исчезли когда-то худые щеки, вместо них появились одутло-
ватые, обвисшие. Он поискал жестокие складки, о которых говорила Дид,  и
нашел их; он отметил также черствое выражение глаз, мутных от бесчислен-
ных коктейлей, которые он выпил накануне, как выпивал каждый  вечер,  из
месяца в месяц, из года в год. Он посмотрел на очень заметные мешки  под
глазами и ужаснулся. Потом он засучил рукава пижамы. Неудивительно,  что
метатель молота одолел его. Разве это мускулы? Да они заплыли жиром.  Он
скинул пижамную куртку. И опять ужаснулся, увидев,  как  он  растолстел.
Глядеть противно! Вместо подтянутого живота  -  брюшко.  Выпуклые  мышцы
груди и плеч превратились в дряблые валики мяса.
   Он отвернулся от зеркала, и в памяти его замелькали картины  минувших
дней, когда все было ему нипочем; вспомнились лишения, которые он  пере-
носил лучше всех; индейцы и лайки, загнанные им в суровые дни и ночи  на
снежной тропе; чудеса силы и ловкости, поставившие его королем над бога-
тырским племенем первооткрывателей.
   Итак - старость. И вдруг перед его  внутренним  взором  возник  образ

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.