Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ради своего спасения заставил их не сдаваться, и тем  самым  они  спасли
самих себя.
   Потом он вспомнил о вчерашнем случае в баре Парфенона, когда  молодой
чемпион прижал его руку к стойке. Неудача уже не поражала Харниша, но он
был возмущен и опечален, как всякий очень сильный человек,  чувствующий,
что былая сила уходит. И он слишком ясно видел причину своего поражения,
чтобы хитрить и увиливать от прямого ответа. Он знал,  почему  его  рука
сплоховала. Не потому, что он уже не молод. Он только-только достиг пер-
вой поры зрелости, и понастоящему не его рука, а  рука  Слоссона  должна
была лечь на стойку. Он сам виноват - распустился. Он всегда думал,  что
сила его нечто непреходящее, а она, оказывается, все последние годы убы-
вала капля за каплей. Как он накануне объяснил  студентам,  он  променял
ночлег под открытым небом на городские курятники. Он почти разучился хо-
дить. Ноги его давно не касались земли, его катали в машинах,  колясках,
вагонах трамвая. Он забыл, что значит двигаться, и мышцы его разъело ал-
коголем.
   И ради чего? На что ему, в сущности, его миллионы?
   Права Дид. Все равно больше чем в одну кровать сразу не ляжешь;  зато
он сделался самым подневольным из рабов. Богатство так опутало его,  что
не вырваться. Вот и сейчас он чувствует эти путы. Захоти он  проваляться
весь день в постели - богатство не позволит, потребует, чтобы он  встал.
Свистнет - и изволь ехать в контору. Утреннее солнце заглядывает в окна;
в такой день только бы носиться по горам - он на Бобе, а  рядом  Дид  на
своей  кобыле.  Но  всех  его  миллионов   не   хватит,   чтобы   купить
один-единственный свободный день. Может случиться какая-нибудь заминка в
делах, и он должен быть на своем посту. Тридцать миллионов!
   И они бессильны перед Дид, не могут заставить ее сесть на кобылу, ко-
торую он купил и которая пропадает даром, жирея на подножном корму. Чего
стоят тридцать миллионов, если на них нельзя купить прогулку  в  горы  с
любимой девушкой? Тридцать миллионов! Они гоняют его с места  на  место,
висят у него на шее, точно жернова, губят его, пока сами растут, помыка-
ют им, не дают завоевать сердце скромной стенографистки,  работающей  за
девяносто долларов в месяц.
   "Что же делать?" - спрашивал он себя. Ведь это и есть то, о чем гово-
рила Дид. Вот почему она молилась о его банкротстве. Он  вытянул  злопо-
лучную правую руку. Это не прежняя его рука. Конечно, Дид не  может  лю-
бить эту руку и все его тело, как любила много лет назад, когда  он  еще
весь был чистый и сильный. Ему самому противно смотреть на свою  руку  и
на свое тело. Мальчишка, студентик, походя справился с ней. Она  предала
его. Он вдруг сел в кровати. Нет, черт возьми, он сам  предал  себя.  Он
предал Дид. Она права, тысячу раз права, и у нее хватило ума понять  это
и отказаться выйти замуж за раба тридцати миллионов, насквозь  пропитан-
ного виски.
   Он встал с постели и, подойдя к зеркальному шкафу, посмотрел на себя.
Хорошего мало. Исчезли когда-то худые щеки, вместо них появились одутло-
ватые, обвисшие. Он поискал жестокие складки, о которых говорила Дид,  и
нашел их; он отметил также черствое выражение глаз, мутных от бесчислен-
ных коктейлей, которые он выпил накануне, как выпивал каждый  вечер,  из
месяца в месяц, из года в год. Он посмотрел на очень заметные мешки  под
глазами и ужаснулся. Потом он засучил рукава пижамы. Неудивительно,  что
метатель молота одолел его. Разве это мускулы? Да они заплыли жиром.  Он
скинул пижамную куртку. И опять ужаснулся, увидев,  как  он  растолстел.
Глядеть противно! Вместо подтянутого живота  -  брюшко.  Выпуклые  мышцы
груди и плеч превратились в дряблые валики мяса.
   Он отвернулся от зеркала, и в памяти его замелькали картины  минувших
дней, когда все было ему нипочем; вспомнились лишения, которые он  пере-
носил лучше всех; индейцы и лайки, загнанные им в суровые дни и ночи  на
снежной тропе; чудеса силы и ловкости, поставившие его королем над бога-
тырским племенем первооткрывателей.
   Итак - старость. И вдруг перед его  внутренним  взором  возник  образ

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.