Случайный афоризм
Чем больше человек пишет, тем больше он может написать. Уильям Хэзлитт (Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

делать по шесть миль в час. Темнота подкралась незаметно, и он заплутался
- поехал по широкой долине, где протекал какой-то неизвестный ручей; потом
ручей пошел петлять по равнинам, и Смок для скорости решил не следовать по
капризному течению, а срезать напрямик. И уже в полной тьме ему пришлось
вернуться к руслу и заново нащупывать дорогу. Час прошел в бесплодных
поисках. Убедившись, что дальше плутать безрассудно, Смок развел костер,
бросил собакам по половинке лосося и свои бобы тоже разделил пополам.
Потом лег и завернулся поплотнее в мех. Засыпая, Смок все же успел
сообразить, где он. На последней широкой равнине ручей разделялся на два
рукава. Срезая напрямик, Смок сбился с дороги. Сейчас он находился на
главном русле, за милю от той тропы, по которой они с Малышом шли
накануне. Эта тропа пересекала долину, узкий проток, выходила на другой
берег и дальше вела к невысокому подъему.
   Едва забрезжил рассвет, Смок, не проглотив ни куска, отправился в
путь: надо было протащиться милю вверх по течению, чтоб выйти на тропу.
Человек и собаки, голодные, без передышки, восемь часов кряду пробирались
напрямик, пересекая многочисленные перевалы, потом спустились по ручью
Колюшки. К четырем часам дня, когда уже стало быстро темнеть, Смок
выбрался на Лосиный ручей, по которому бежала плотно укатанная дорога.
Оставалось пройти пятьдесят миль. Смок остановил нарты, развел огонь,
бросил собакам по оставшейся половине лосося, разогрел и съел свой фунт
бобов. Потом прыгнул на нарты, заорал собакам: "Вперед!" - и они с силой
налегли на лямки.
   - Живо, звери! - кричал он. - Вперед! Живо, если хотите лопать! В
Муклуке еды сколько угодно! Ходу, волки! Ходу!



                                    3

   Шел первый час ночи. В салуне "Прииск Энни" толпился народ; гудело
пламя в печах, и в большой, жаркой, плохо проветриваемой комнате впору
было задохнуться. Непрерывное щелканье фишек и стук костей на столах, где
шла шумная игра, сливались в сплошной, однотонный гул, и так же однотонно
гудели голоса мужчин, которые разговаривали - кто сидя, кто стоя, кучками,
по двое, по трое. Весовщики хлопотали у весов, так как здесь за все
платили золотым песком, и даже за порцию виски, выпитую у стойки, надо
было отсыпать на доллар песку.
   Стены были сложены из толстых бревен, не очищенных от коры, и
проконопачены полярным мхом. Дверь в зал была отворена, там под рояль и
скрипку задорно отплясывали веселую виргинскую. Только что была разыграна
"китайская лотерея", и счастливчик, получивший у весов главный выигрыш,
пропивал его с добрым десятком приятелей. Игравшие в фараон и рулетку
держались деловито и спокойно. Тихо было и за столами, где резались в
покер, хотя каждый стол окружало плотное кольцо зрителей. Рядом серьезно и
сосредоточенно играли в Черного Джека. Шумно было только за столом, где
шла игра в кости. В безуспешной погоне за обманчивым счастьем игрок с
размаху выбрасывал кости на зеленое поле, громко приговаривая:
   - Ну-ну, дружок! Где она, четверка? Давай, давай! Беги, дружок,
принеси пирожок! Давай, давай!
   Калтус Джордж, рослый жилистый индеец из Серкла, стоял поодаль, с
мрачным видом прислонясь к бревенчатой стене. Это был цивилизованный
индеец, если жить так, как живут белые, значит быть цивилизованным, - и он
чувствовал себя жестоко оскорбленным, хотя пора бы уже ему свыкнуться со
своей судьбой. Многие годы он исполнял работу белого человека бок о бок с
белыми людьми и нередко исполнял лучше, чем они. Он носил такие же штаны,
шерстяные фуфайки и теплые рубашки. У него были часы не хуже, чем у белых,
и свои короткие волосы он зачесывал на косой пробор. Питался он теми же
бобами, беконом, так же пек себе лепешки. Но ему было отказано в самом
главном развлечении и отраде белых - в виски. Калтус Джордж недурно

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.