Случайный афоризм
Библиотеки - госрезерв горючих материалов на случай наступления ледникового периода. (Владимир Бирашевич (Falcon))
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

колтунную траву Яйлы или Уральское  ущелье,  или  солончаки  за
Аральским  морем, я остаюсь столь же холоден в патриотическом и
ностальгическом  смысле,  как  в  отношении,  скажем,  полынной
полосы  Невады  или рододендронов Голубых Гор; но дайте мне, на
любом материке, лес, поле и воздух, напоминающие  Петербургскую
губернию,  и  тогда  душа вся перевертывается. Каково было бы в
самом  деле  увидать  опять  Выру  и  Рождествено,  мне  трудно
представить  себе  несмотря  на большой опыт. Часто думаю: вот,
съезжу туда с подложным паспортом, под фамильей Никербокер. Это
можно было бы сделать.
     Но  вряд  ли  я  когда-либо  сделаю  это.  Слишком  долго,
праздно,  слишком  расточительно  я  об этом мечтал. Я промотал
мечту. Разглядываньем  мучительных  миниатюр,  мелким  шрифтом,
двойным  светом,  я безнадежно испортил себе внутреннее зрение.
Совершенно так же я истратился,  когда  в  1918-ом  году
мечтал,   что   к   зиме,  когда  покончу  с  энтомологическими
прогулками,  поступлю  в  Деникинскую  армию  и   доберусь   до
тамариного  хуторка; но зима прошла--и я все еще собирался, а в
марте Крым стал  крошиться  под  напором  красных,  и  началась
эвакуация.  На  небольшом  греческом  судне "Надежда", с грузом
сушеных фруктов возвращавшемся в  Пирей,  мы  в  начале  апреля
вышли   из   севастопольской   бухты.  Порт  уже  был  захвачен
большевиками, шла беспорядочная стрельба,  ее  звук,  последний
звук  России,  стал замирать, но берег все еще вспыхивал, не то
вечерним солнцем в.  стеклах,  не  то  беззвучными  отдаленными
взрывами, и я старался сосредоточить мысли на шахматной партии,
которую  играл  с  отцом  (у одного из коней не хватало головы,
покерная фишка заменяла недостающую ладью), и я  не  знаю,  что
было потом с Тамарой.

     ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

     1

     Летом  1919-го года мы поселились в Лондоне. Отец и раньше
бывал в Англии, а в феврале 1916-го года приезжал туда с  пятью
другими  видными  деятелями  печати  (среди  них  были  Алексей
Толстой,   Немирович-Данченко,   Чуковский)   по    приглашению
британского  правительства,  желавшего показать им свою военную
деятельность,   которая   недостаточно   оценивалась    русским
общественным  мнением.  Были  обеды  и речи. Во время аудиенции
у  Георга   Пятого   Чуковский,   как   многие   русские
преувеличивающий  литературное  значение автора "Дориана Грея",
внезапно,  на  невероятном   своем   английском   языке,   стал
добиваться  у  короля,  нравятся  ли  ему  произведения -- "дзи
воркс" --  Оскара  Уайльда.  Застенчивый  и  туповатый  король,
который  Уайльда  не  читал,  да  и  не  понимал,  какие  слова
Чуковский так старательно и  мучительно  выговаривает,  вежливо
выслушал  его  и  спросил на французском языке, ненамного лучше
английского языка  собеседника,  как  ему  нравится  лондонский
туман--"бруар"?  Чуковский  только  понял,  что  король  меняет
разговор, и впоследствии с большим торжеством приводил это  как
пример   английского  ханжества,--замалчивания  гения  писателя
из-за безнравственности его личной жизни.
           Об этом и  о  других  забавных  недоразумениях  отец
замечательно  рассказывал  за обеденным столом, но в его книжке
"Из воюющей Англии" (Петроград, 1916 г.) я нахожу мало примеров
его обычного юмора; он не был  писателем,  и  я  не  слышу  его
голоса,  например,  в  описании  посещения английских окопов во
Фландрии, где гостеприимство хозяев любезно включило даже взрыв

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.