Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

)--тенях микроскопических пылинок в  стеклянистой  жидкости
глаза,  которые  проплывают  прозрачными  узелками  наискось по
зрительному полю,  и  опять  начинают  с  того  же  угла,  если
перемигнешь. Ближе к ним -- к этим гипногогическим увеселениям,
о  которых  идет  неприятная  речь,--  можно  пожалуй поставить
красочную  во  мраке  рану  продленного  впечатления,   которую
наносит,  прежде чем пасть, свет только что отсеченной лампы. У
меня вырастали из рубиновых оптических стигматов и  Рубенсы,  и
Рембрандты, и целые пылающие города. Особого толчка, однако, не
нужно для появления этих живописных призраков, медленно и ровно
развивающихся  перед  закрытыми  глазами.  Их  движение и смена
происходят вне всякой  зависимости  от  воли  наблюдателя  и  в
сущности  отличаются  от  сновидений  только  какой-то  клейкой
свежестью,  свойственной  переводным  картинкам,  да  еще  тем,
конечно,  что  во  всех  их  фантастических  фазах отдаешь себе
полный  отчет.  Они  подчас   уродливы:   привяжется,   бывало,
средневековый,  грубый  профиль,  распаленный вином карл, нагло
растущее ухо или  нехорошая  ноздря.  Но  иногда,  перед  самым
забытьем,  пухлый  пепел  падает на краски, и тогда фотизмы мои
успокоительно расплываются, кто-то ходит в плаще  среди  ульев,
лиловеют  из-за  паруса  дымчатые  острова, валит снег, улетают
тяжелые птицы.
     Кроме  всего  я  наделен  в  редкой  мере  так  называемой
audition  coloree  -- цветным слухом. Тут я мог бы невероятными
подробностями  взбесить  самого   покладистого   читателя,   но
ограничусь  только  несколькими  словами  о  русском  алфавите:
латинский был мною разобран в английском оригинале этой книги.
     Не знаю, впрочем, правильно ли  тут  говорить  о  "слухе":
цветное  ощущение создается по-моему осязательным, губным, чуть
ли не вкусовым чутьем. Чтобы  основательно  определить  окраску
буквы,  я  должен  букву  просмаковать,  дать  ей набухнуть или
излучиться  во  рту,  пока  воображаю   ее   зрительный   узор.
Чрезвычайно  сложный вопрос, как и почему малейшее несовпадение
между разноязычными начертаниями единозвучной  буквы  меняет  и
цветовое  впечатление  от  нее (или, иначе говоря, каким именно
образом сливаются в восприятии буквы ее звук, окраска и форма),
может быть как-нибудь причастен понятию "структурных" красок  в
природе. Любопытно, что большей частью русская, инакописная, но
идентичная  по  звуку,  буква  отличается  тускловатым тоном по
сравнению с латинской.
     Черно-бурую  группу  составляют:  густое,  без  галльского
глянца, А; довольно ровное (по сравнению с рваным R) Р; крепкое
каучуковое  Г;  Ж,  отличающееся от французского J, как горький
шоколад от молочного;  темно-коричневое,  отполированное  Я,  В
белесой  группе  буквы  Л,  Н,  О,  X,  Э  представляют, в этом
порядке, довольно бледную диету из вермишели, смоленской  каши,
миндального  молока,  сухой  булки  и  шведского  хлеба. Группу
мутных   промежуточных   оттенков   образуют   клистирное    Ч,
пушисто-сизое Ш и такое же, но с прожелтью, Щ.
     Переходя    к   спектру,   находим:   красную   группу   с
вишнево-кирпичным  Б  (гуще,  чем  В),  розово-фланелевым  М  и
розовато-телесным  (чуть  желтее,  чем  V)  В;  желтую группу с
оранжеватым  Е,  охряным  Е,  палевым  Д,   светло-палевым   И,
золотистым  У  и  латуневым  Ю;  зеленую  группу  с гуашевым П,
пыльно-ольховым  Ф  и  пастельным  Т  (всЇ  это  суше,  чем  их
латинские   однозвучия);   и   наконец   синюю,  переходящую  в
фиолетовое, группу с жестяным Ц, влажно-голубым С, черничным  К
и блестяще-сиреневым 3. Такова моя азбучная радуга (ВЕЕПСКЗ).
     Исповедь  синэстета  назовут претенциозной те, кто защищен
от  таких  просачиваний  и  смешений  чувств   более   плотными

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.