Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

большим  бантом черногошелка, которым была подвязана на затылке
вдвое сложенная каштановая коса; но только девятого августа  по
новому стилю я решился с ней заговорить.
     Сквозь  тщательно  протертые стекла времени ее красота все
так же близко и  жарко  горит,  как  горела  бывало.  Она  была
небольшого   роста,   с  легкой  склонностью  к  полноте,  что,
благодаря гибкости стана да тонким  щиколоткам,  не  только  не
нарушало,   но  напротив  подчеркивало  ее  живость  и  грацию.
Примесью татарской или черкесской крови  объяснялся,  вероятно,
особый разрез ее веселых, черных глаз и рдяная смуглота щек. Ее
профиль  на  свет был обрисован тем драгоценным пушком, которым
подернуты  плоды  фруктовых  деревьев  миндальной  группы.   Ее
очаровательная   шея   'была  всегда  обнажена,  даже  зимой,--
каким-то образом она добилась разрешения не носить  воротничка,
который  полагалось  носить  гимназисткам.  У  нее  были всякие
неожиданные прибаутки и огромный запас второстепенных стихов,--
тут были и Жадовская, и Виктор Гофман, и К. P., и Мережковский,
и Мазуркевич, и Бог знает еще какие дамы и  мужчины,  на  слова
которых  писались  романсы, вроде "Ваш уголок я убрала цветами"
или "Христос воскрес, поют во храме". Сказав что-нибудь смешное
или чересчур  лирическое,  она,  сильно  дохнув  через  ноздри,
говорила   иронически:   "Вот  как  хорошо!"  Ее  юмор,  чудный
беспечный смешок, быстрота речи, картавость, блеск и  скользкая
гладкость  зубов,  волосы,  влажные  веки, нежная грудь, старые
туфельки, нос с горбинкой, дешевые  сладкие  духи,--  все  это,
смешавшись,  составило  необыкновенную, восхитительную дымку, в
которой совершенно  потонули  все  'мои  чувства.  "Что  ж,  мы
мещаночки,  мы  ничего,  значит,  и не знаем",-- говорила она с
такой щелкающей усмешечкой, словно грызла семечки: но на  самом
деле  она  была и тоньше, и лучше, и умнее меня. Я очень смутно
представлял себе ее семью: отец служил  в  другой  губернии,  у
матери  было отчество как в пьесе Островского. Жизнь без Тамары
казалась мне физической невозможностью, но когда я говорил  ей,
что  мы женимся, как только кончу гимназию, она твердила, что я
очень ошибаюсь или нарочно говорю глупости.
     Уже во второй половине августа  пожелтели  березы;  сквозь
рощи   их   тихо  проплывали,  едва  взмахивая  черным  крылом,
траурницы, большие  бархатные  бабочки  с  палевой  каймой.  Мы
встречались за рекой, в парке соседнего имения, принадлежавшего
моему  дяде:  в  то  лето он остался в Италии,-- и мы с Тамарой
безраздельно владели и просторным этим парком  с  его  мхами  и
урнами,  и  осенней  лазурью,  и  русой тенью шуршащих аллей, и
садом,  полным  мясистых,  розовых  и   багряных   георгин,   и
беседками,  и  скамьями,  и террасами запертого дома. Братний и
мой  гувернер,  Волгин,  которому   по   зрелости   наших   лет
полагалось,   конечно,   ограничивать  свое  гувернерство  лишь
участием в теннисе да писанием за нас  тех  бесовских  школьных
сочинений,  которые  задавались  на  лето  (их  за  него  писал
какой-то его родственник), пробовал спрятаться в кусты  и  чуть
ли   не  за  версту  следить  за  мной  и  Тамарой  при  помощи
громоздкого телескопа, найденного им на чердаке вырского  дома;
дядин  управляющий  Евсей  почтительно мне об этом доложил, и я
пожаловался матери: она знала о Тамаре только по  моим  стихам,
которыми я всегда с матерью делился, но, что бы она ни думала о
наших  с Тамарой свиданьях, куст и труба столь же оскорбили ее,
как меня. Когда я по  вечерам  уезжал  в  сплошную  черноту  на
верном  моем  "Свифте", она только покачивала головой да велела
лакею не забыть приготовить мне  к  возвращению  простокваши  и
фруктов.  В темноте журчал дождь. Я заряжал велосипедный фонарь
магическими  кусками  карбида,  защищал  спичку  от  ветра   и,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.