Случайный афоризм
Что за наслаждение находится в хорошей библиотеке.Смотреть на книги - и то уже счастье. (Чарльз Лэм)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

большим  бантом черногошелка, которым была подвязана на затылке
вдвое сложенная каштановая коса; но только девятого августа  по
новому стилю я решился с ней заговорить.
     Сквозь  тщательно  протертые стекла времени ее красота все
так же близко и  жарко  горит,  как  горела  бывало.  Она  была
небольшого   роста,   с  легкой  склонностью  к  полноте,  что,
благодаря гибкости стана да тонким  щиколоткам,  не  только  не
нарушало,   но  напротив  подчеркивало  ее  живость  и  грацию.
Примесью татарской или черкесской крови  объяснялся,  вероятно,
особый разрез ее веселых, черных глаз и рдяная смуглота щек. Ее
профиль  на  свет был обрисован тем драгоценным пушком, которым
подернуты  плоды  фруктовых  деревьев  миндальной  группы.   Ее
очаровательная   шея   'была  всегда  обнажена,  даже  зимой,--
каким-то образом она добилась разрешения не носить  воротничка,
который  полагалось  носить  гимназисткам.  У  нее  были всякие
неожиданные прибаутки и огромный запас второстепенных стихов,--
тут были и Жадовская, и Виктор Гофман, и К. P., и Мережковский,
и Мазуркевич, и Бог знает еще какие дамы и  мужчины,  на  слова
которых  писались  романсы, вроде "Ваш уголок я убрала цветами"
или "Христос воскрес, поют во храме". Сказав что-нибудь смешное
или чересчур  лирическое,  она,  сильно  дохнув  через  ноздри,
говорила   иронически:   "Вот  как  хорошо!"  Ее  юмор,  чудный
беспечный смешок, быстрота речи, картавость, блеск и  скользкая
гладкость  зубов,  волосы,  влажные  веки, нежная грудь, старые
туфельки, нос с горбинкой, дешевые  сладкие  духи,--  все  это,
смешавшись,  составило  необыкновенную, восхитительную дымку, в
которой совершенно  потонули  все  'мои  чувства.  "Что  ж,  мы
мещаночки,  мы  ничего,  значит,  и не знаем",-- говорила она с
такой щелкающей усмешечкой, словно грызла семечки: но на  самом
деле  она  была и тоньше, и лучше, и умнее меня. Я очень смутно
представлял себе ее семью: отец служил  в  другой  губернии,  у
матери  было отчество как в пьесе Островского. Жизнь без Тамары
казалась мне физической невозможностью, но когда я говорил  ей,
что  мы женимся, как только кончу гимназию, она твердила, что я
очень ошибаюсь или нарочно говорю глупости.
     Уже во второй половине августа  пожелтели  березы;  сквозь
рощи   их   тихо  проплывали,  едва  взмахивая  черным  крылом,
траурницы, большие  бархатные  бабочки  с  палевой  каймой.  Мы
встречались за рекой, в парке соседнего имения, принадлежавшего
моему  дяде:  в  то  лето он остался в Италии,-- и мы с Тамарой
безраздельно владели и просторным этим парком  с  его  мхами  и
урнами,  и  осенней  лазурью,  и  русой тенью шуршащих аллей, и
садом,  полным  мясистых,  розовых  и   багряных   георгин,   и
беседками,  и  скамьями,  и террасами запертого дома. Братний и
мой  гувернер,  Волгин,  которому   по   зрелости   наших   лет
полагалось,   конечно,   ограничивать  свое  гувернерство  лишь
участием в теннисе да писанием за нас  тех  бесовских  школьных
сочинений,  которые  задавались  на  лето  (их  за  него  писал
какой-то его родственник), пробовал спрятаться в кусты  и  чуть
ли   не  за  версту  следить  за  мной  и  Тамарой  при  помощи
громоздкого телескопа, найденного им на чердаке вырского  дома;
дядин  управляющий  Евсей  почтительно мне об этом доложил, и я
пожаловался матери: она знала о Тамаре только по  моим  стихам,
которыми я всегда с матерью делился, но, что бы она ни думала о
наших  с Тамарой свиданьях, куст и труба столь же оскорбили ее,
как меня. Когда я по  вечерам  уезжал  в  сплошную  черноту  на
верном  моем  "Свифте", она только покачивала головой да велела
лакею не забыть приготовить мне  к  возвращению  простокваши  и
фруктов.  В темноте журчал дождь. Я заряжал велосипедный фонарь
магическими  кусками  карбида,  защищал  спичку  от  ветра   и,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.