Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

резкий  свет  "канфиновых  ламп  подчеркивает темные астериски,
произведенные экспекторацией (плевками) на белом песке, которым
усыпан пол". Лет девяносто спустя, а именно в 1941-ом  году,  я
собирал  в  тех  местах,  где-то к югу от Далласа, баснословной
весенней ночью, замечательных совок и пядениц у неоновых  огней
бессонного гаража.
     В  бар  входит  злодей,  "рабосекущий миссисиппец", бывший
капитан волонтеров, мрачный красавец и бретер,  Кассий  Калхун.
Он  провозглашает  грубый  тост  -- "Америка для американцев, а
проклятых  ирландцев  долой!",  причем  нарочно  толкает  героя
нашего  романа, Мориса Джеральда, молодого укротителя мустангов
в бархатных панталонах и пунцовом нашейном шарфе: он,  впрочем,
был   не   только  скромный  коноторговец,  а,  как  выясняется
впоследствии к сугубому восхищению Луизы, баронет -- сэр Морис.
Не знаю, может быть именно этот британский шик и  был  причиной
того,    что   столь   быстренько   закатилась   слава   нашего
романиста-ирландца в Америке, его второй родине.
     Немедленно после толчка Морис  совершает  ряд  действий  в
следующем порядке:
     Ставит свой стакан с виски на стойку.
     Вынимает шелковый платок (актер не должен спешить).
     Отирает им с вышитой груди рубашки осквернившее ее виски.
         Перекладывает платок из правой руки в левую.
         Опять берет стакан со стойки.
         Выхлестывает остаток виски в лицо Калхуну.
         Спокойно ставит опять стакан на стойку.
          Эту художественную серию действий я недаром помню так
точно: много раз мы разыгрывали ее с двоюродным братом.
     Дуэль   на   шестизарядных  кольтах  (нам  приходилось  их
заменять  револьверами  с  восковыми  пульками   в   барабанах)
состоялась  тут  же  в опустевшей таверне. Несмотря на интерес,
возбуждаемый поединком ("оба были ранены... кровь  прыскала  на
песок  пола"),  уже  в  десять  лет,  а  то  и  раньше,  что-то
неудержимо побуждало меня покинуть таверну, с ее  уже  ползшими
на  четвереньках  дуэлянтами,  и  смешаться  с  затихшей  перед
таверной толпой, чтобы поближе рассмотреть "в душистом сумраке"
неких  глухо  и  соблазнительно  упомянутых  автором  "сеньорит
сомнительного  звания". Еще с большим волнением читал я о Луизе
Пойндекстер, белокурой кузине Калхуна и будущей леди  Джеральд,
дочке сахарного плантатора. Эта прекрасная, незабвенная девица,
почти  креолка,  является  перед  нами томимая муками ревности,
хорошо известной мне  по  детским  балам  в  Петербурге,  когда
какая-нибудь  безумно  любимая девочка с белым бантом почему-то
вдруг начинала не замечать меня. Итак Луиза  стоит  на  плоской
кровле  своего  дома, опершись белой рукой на каменный парапет,
еще влажный от ночных рос, и чета ее  грудей  (так  и  написано
"twin breasts") поднимается и опускается, а лорнет направлен --
этот  лорнет  я  впоследствии  нашел у Эммы Бовари, а потом его
держала Анна Каренина, от которой он перешел к Даме с  собачкой
и  был  ею  потерян  на  ялтинском молу. Ревнивой Луизой он был
направлен в пятнистую тень под москитами, где тайно любимый  ею
всадник  вел  беседу с не нравившейся ни мне, ни ему амазонкой,
донной Айсидорой  Коваруббио  де  Лос  Ланос,  дочкой  местного
помещика.  Автор довольно противно сравнивал эту преувеличенную
брюнетку с "хорошеньким, усатеньким молодым  человеком",  а  ее
шевелюру с "пышным хвостом дикого коня".
     "Мне  как-то  случилось,--  объяснил  Морис  Луизе,  тайно
любимой им всаднице,-- оказать донне Айсидоре небольшую услугу,
а именно избавить ее от  шайки  дерзких  индейцев".  "Небольшую
услугу!  --  воскликнула  Луиза.--  Да  знаете  ли вы, что кабы

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.