Случайный афоризм
Всякий писатель может сказать: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

неизвестных посягательств. Я  помню  постепенную  гибель  этого
защитного    листика,   который   сперва   начал   складываться
неправильно, по уродливой диагонали, а затем  изорвался;  самую
же  картинку,  как  бы выгоревшую от солнца жаркого отроческого
воображения, я вспомнить не  могу:  верно  на  ней  изображался
несчастный  брат  Луизы  Пойндекстер,  два-три койота, кактусы,
колючий мескит,-- и вот, вместо той картины, вижу в окно
ранчо всамделишную  юго-западную  пустыню  с  кактусами,  слышу
утренний,    нежно-жалобный    крик    венценосной   Гамбелевой
куропаточки  и  преисполняюсь   чувством   каких-то   небывалых
свершений и наград.
     Из  Варшавы, где его отец, барон Рауш фон Траубенберг, был
генерал-губернатором, мой двоюродный брат Юрий приезжал гостить
летом в наше  петербургское  имение,  и  с  ним-то  я  играл  в
общеизвестные  майнридовскне  игры.  Сначала  для  наших лесных
поединков мы пользовались пружинными пистолетами, стреляющими с
порядочной силой палочками длиной с карандаш, причем для  пущей
резвости   мы   сдирали   с  металлического  кончика  резиновую
присоску; позднее же мы перешли на духовые ружья  разнообразных
систем  и  били  друг  в друга из них маленькими стальными ярко
оперенными    стрелами,    производившими    неглубокие,     но
чувствительные  ранки,  если попадали в щеку или руку. Читатель
легко  может  себе  представить  все  те  забавы,  которые  два
самолюбивых мальчика могли придумать, пытаясь перещеголять друг
друга  в смелости; раз мы переправились через реку у лесопилки,
прыгая с одного плавучего бревна на другое; все это  скользило,
вертелось  под  ногами, и черно синела глубокая вода, и это для
меня не  представляло  большой  опасности,  так  как  я  хорошо
плавал,  между  тем  как  не  отстававший  от меня Юрик плавать
совершенно не умел, скрыл это и едва не утонул в  двух  саженях
от берега.
     Летом  1917-го  года, уже юношами, мы забавлялись тем, что
каждый по очереди ложился навзничь на землю  под  низкую  доску
качелей,  на которых другой мощно реял, проскальзывая над самым
носом лежащего, и покусывали в затылок муравьи, а через полтора
года он пал во время конной  атаки  в  крымской  степи,  и  его
мертвое  тело  привезли  в Ялту хоронить: весь перед черепа был
сдвинут назад силой пяти пуль, убивших его  наповал,  когда  он
один  поскакал  на  красный  пулемет.  Может  быть,  я невольно
подгоняю прошлое  под  известную  стилизацию,  но  мне  сдается
теперь,  что  мой так рано погибший товарищ в сущности не успел
выйти из воинственно-романтической майнридовой  грезы,  которая
поглощала  его  настолько  полнее, чем меня, во время наших, не
таких уже частых и не очень долгих летних встреч.

     2

     Недавно в библиотеке американского университета  я  достал
этого  самого  "Thй  Headiess  Horseman",  в  столетнем,  очень
непривлекательном издании без всяких иллюстраций. Теперь читать
это подряд невозможно, но проблески таланта есть, и  намечается
местами  даже  какая-то  гоголевская  красочность.  Возьмем для
примера описание бара в бревенчатом техасском отеле пятидесятых
годов. Франт-бармен, без сюртука, в атласном жилете, в  рубашке
с  рюшами,  описан  очень живо, и ярусы цветных графинов, среди
которых "антикварно тикают" голландские часы, "кажутся радугой,
блистающей за его  плечами  и  как  бы  венчиком  окружают  его
надушенную голову" (очень ранний Гоголь, конечно). "Из стекла в
стекло  переходят  и  лед, и вино, и мононгахила (сорт виски)".
Запах мускуса, абсента и лимонной корки  наполняет  таверну,  а

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.