Случайный афоризм
Необходимо иметь у себя дома, особенно когда живешь в деревне. (Гюстав Флобер)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

казался -- как столь многие члены нашей  многочисленной  челяди
-- примерным  старым слугой, балагуром и добряком; женат он был
на толстой эстонке, которая с пресмешным отрывистым шипом звала
его из подвальной квартирки ("Устя! Устя!"), откуда тепло пахло
курицей. Но по-видимому  постоянная  нудная  работа  над  этими
красивыми  карандашами незаметным образом повлияла на его нрав,
до  того  его  внутренне  озлобив,  что  он,  как  впоследствии
выяснилось,  поступил  на  службу  в тайную полицию и состоял в
прибыльном контакте с  безобидными,  но  надоедливыми  шпиками,
всегда вертевшимися в соседстве нашего дома.
     Около   восьми  вечера  в  распоряжение  Устина  поступали
многочисленные галоши и  шубы.  Похожий  несколько  на  Теодора
Рузвельта,  но в более розовых тонах, появлялся Милюков в своем
целлулоидовом воротничке, И. В. Гессен, потирая руки  и  слегка
наклонив  набок  умную  лысую голову, вглядывался сквозь очки в
присутствующих. А. И,  Каминка,  с  иссиня-черными  зачесанными
волосами  и  выражением  предупредительного испуга в подвижных,
круглых, карих глазах, уже что-то жарко доказывал однопартийцу.
Постепенно переходили в комитетскую, рядом с библиотекой.  Там,
на  темно-красном сукне длинного стола, были разложены стройные
карандаши, блестели стаканы, толпились на полках  переплетенные
журналы,  и  стучали  маятником высокие часы с вестминстерскими
курантами.  За  этим   помещением   были   сложные   лабиринты,
сообщавшиеся  с  какими-то  чуланами  и  другими  дебрями, куда
бывало надолго уходил страдавший  животом  Лустало  и  где,  во
время  игр  с  двоюродным  братом,  Юриком Рауш, я добирался до
Техаса,-- и там однажды, по случаю какого-то особого заседания,
полиция поместила удивительно нерасторопного агента,  толстого,
тихого,  подслеповатого  господина, в общем довольно приличного
вида, который, будучи обнаружен, неторопливо и тяжело опустился
На  колени  перед   старой   нашей   библиотекаршей,   Людмилой
Абрамовной Гринберг. Интересно, как бы я мог делиться всем этим
с моими школьными товарищами и учителями.

     4

     Реакционная печать беспрестанно нападала на кадетов, и моя
мать,  с  беспристрастностью  ученого коллекционера, собирала в
альбом образцы бесталанного  русского  карикатурного  искусства
(прямого  исчадья  немецкого).  На  них  мой отец изображался с
подчеркнуто    "барской"    физиономией,    с    подстриженными
"по-английски"  усами,  с  бобриком,  переходившим  в  плешь, с
полными  щеками,  на  одной  из  которых  была  родинка,  и   с
"набоковскими"  (в  генетическом  смысле)  бровями,  решительно
идущими вверх от переносицы  римского  носа,  но  теряющими  на
полпути  всякий  след растительности. Помню одну карикатуру, на
которой от него и от многозубого котоусого Милюкова благодарное
Мировое  Еврейство  (нос  и  бриллианты)  принимает   блюдо   с
хлеб-солью--матушку  Россию.  Однажды  (года  точно  не  помню,
вероятно 1911-ый или 12-ый) "Новое  Время"  заказало  какому-то
проходимцу  оскорбительную  для  отца  статью. Так как ее автор
(некто Снесарев, если память мне  не  изменяет)  был  личностью
недуэлеспособной,  мой  отец  вызвал на дуэль редактора газеты,
Алексея Суворина, человека вероятно несколько более приемлемого
в этом смысле. Переговоры длились несколько дней; я  ничего  не
знал,  но  однажды  в  классе заметил, что какой-то открытый на
определенной странице журнальчик  ходит  по  рукам  и  вызывает
смешки.   Я   перехватил  его:  журнальчик  оказался  площадным
еженедельником,  где  в  кафешантанных  стишках   расписывалась
история  вызова со всякими комментариями; из них я между прочим

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.