Случайный афоризм
Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом. (Виктор Мари Гюго)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

призвали,  его  заменил корявый, кривоногий, черный, с каким-то
диким  выражением  желтых   глаз,   Цыганов,   бывший   гонщик,
участвовавший  в международных состязаниях и сломавший себе три
ребра в Бельгии. Летом или  осенью  1917-  го  года  он  решил,
несмотря   на   энергичные   протесты   отца,  спасти  страстно
полюбившийся ему "Уолзлей" от возможной конфискации,  для  чего
разобрал его на части, а части попрятал в различные, одному ему
известные места, и вероятно был бы привлечен моим отцом к суду,
если бы не помешали более важные события. Не знаю почему, но на
петербургских торцах снег и гололедица не мешали так езде, как,
скажем,  в  асфальтированном  Бостоне  сорок  лет  спустя,-- на
параллели Неаполя и при гораздо более совершенных  машинах.  Не
помню,  чтобы когда-либо погода помешала мне доехать до училища
всего в несколько минут. Наш розовый гранитный особняк был ї 47
по Большой Морской. За ним следовал дом Огинского (ї45).  Затем
шли  итальянское  посольство (ї43), немецкое посольство (ї41) и
обширная  Мариинская  площадь,  после  которой   номера   домов
продолжали понижаться по направлению к Дворцовой Площади. Слева
от   Мариинской   площади,   между   ней   и  великолепным,  но
приедающимся Исаакием, был сквер; там однажды  нашли  в  листве
невиннейшей  липы  ухо  террориста,  павшего  при неряшливой до
легкомыслия  перепаковке  смертоносного  свертка  в  снятой  им
комнате  недалеко  от площади. Те же самые деревья (филигранный
серебряный узор над горкой, с которой  мы  громко  скатывались,
ничком на плоских санках, в детстве) были свидетелями того, как
конные  жандармы,  укрощавшие Первую Революцию, сбивали удалыми
выстрелами,    точно    хлопая    по    воробьям,    ребятишек,
вскарабкавшихся на ветки.
     Повернув на Невский, автомобиль минут пять ехал по нему, и
как весело бывало без усилия обгонять самых быстрых и храпливых
коней,--  какого-нибудь закутанного в шинель гвардейца в легких
санях,  запряженных  парой  вореных  под   синей   сеткой.   Мы
сворачивали  влево  по улице с прелестным названием Караванная,
навсегда связанной у меня с магазином игрушек Пето и  с  цирком
Чинизелли,  из  круглой  кремовой стены которого выпрастывались
каменные лошадиные головы. Наконец, за каналом, мы  сворачивали
на  Моховую  и там останавливались у ворот училища. Перепрыгнув
через подворотню, я бежал по туннельному  проходу  и  пересекал
широкий двор к дверям школы.

     3

     Став   одним   из  лидеров  Конституционно-демократической
партии, мой отец тем самым презрительно  отверг  все  те  чины,
которые  так  обильно  шли  его предкам. На каком-то банкете он
отказался поднять бокал за здоровье монарха  --  и  преспокойно
поместил  в  газетах  объявление о продаже придворного мундира.
Училище,  в  которое  он  меня  определил,   было   подчеркнуто
передовое.   Как   мне  пришлось  более  подробно  объяснить  в
американском  издании  этой  книги,  классовые  и   религиозные
различия  в Тенишевском Училище отсутствовали, ученики формы не
носили, в  старших  семестрах  преподавались  такие  штуки  как
законоведение, и по мере сил поощрялся всякий спорт. За вычетом
этих  особенностей,  Тенишевское  не  отличалось  ничем от всех
прочих школ мира.  Как  во  всех  школах  мира  (да  будет  мне
позволено   подделаться   тут   под  толстовский  дидактический
говорок),  ученики  терпели  некоторых   учителей,   а   других
ненавидели.  Как  во  всех  школах, между мальчиками происходил
постоянный  обмен   непристойных   острот   и   физиологических
сведений;   и   как  во  всех  школах,  не  полагалось  слишком

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.