Случайный афоризм
Мы думаем особенно напряженно в трудные минуты жизни, пишем же лишь тогда, когда нам больше нечего делать. Лев Шестов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

неприличными  сплетнями  о  нашей  семье: он их добывал у одной
моложавой нашей родственницы, на которой впоследствии  женился.
При  Советах  этот  бархатный Волгин был комиссаром -- и вскоре
устроился так,  чтобы  сбыть  жену  в  Соловки.  Не  знаю,  чем
кончилась его карьера.
     Но Ленского я не совсем потерял на вида. Езде когда он был
с нами,   он   основал   на   где-то  занятые  деньги  довольно
фантастическое предприятие для  скупки  и  эксплуатации  разных
необыкновенных патентов. Эти изобретения он не то чтобы выдавал
за  свои,  но  усыновлял  с  такой нежностью, что отцовство его
бросалось всем в глаза, хотя было основано на чувствах, а не на
фактах. Однажды он с гордостью  пригласил  нас  испробовать  на
нашем   автомобиле   "изобретенный"   им  новый  тип  мостовой,
состоявшей из каких-то переплетенных металлических полосок;  мы
попробовали--и лопнула шина. В Первую мировую войну он поставил
армии  пробную  партию  лошадиного  корма  в виде плоских серых
галет; он всегда носил с собой образчик, небрежно  грыз  его  и
предлагал  грызть  друзьям.  От этих галет многие лошади тяжело
болели. Затем, в 1918-ом году, когда мы уже были  в  Крыму,  он
нам  писал, предлагая щедрую денежную помощь. Не знаю, успел ли
бы он ее оказать, ибо какое-то наследство,  им  полученное,  он
вложил  в  увеселительный  парк  на  черноморском побережье, со
скетинг-рингом,  музыкой,  каскадами,  гирляндами   красных   и
зеленых  лампочек,  но  тут  накатились  большевики  и потушили
иллюминацию, а Ленский бежал за границу и, в  двадцатых  годах,
по  слухам,  жил  в большой бедности на Ривьере, зарабатывая на
жизнь тем, что расписывал морскими видами белые  булыжники.  Не
знаю,  что  было  с  ним  потом.  Несмотря  на  некоторые  свои
странности,  это  был  в  сущности  очень  чистый,   порядочный
человек,  тяжеловесные  "диктанты" которого я до сих пор помню:
"Что  за  ложь,  что  в  театре  нет   лож!   Колокололитейщики
переколотили выкарабкавшихся выхухолей".

     6

     Когда воображаю чередование этих учителей, меня не столько
поражают те забавные перебои, которые они вносили в мою молодую
жизнь, сколько устойчивость и гармоническая полнота этой жизни.
Я с удовлетворением   отмечаю   высшее   достижение  Мнемозины:
мастерство, с которым она соединяет разрозненные части основной
мелодии, собирая и стягивая ландышевые стебельки нот,  повисших
там  и  сям  по  всей черновой партитуре былого. И мне нравится
представить себе, при  громком  ликующем  разрешении  собранных
звуков,  сначала  какую-то  солнечную  пятнистость,  а затем, в
проясняющемся фокусе, праздничный стол, накрытый в аллее.  Там,
в  самом  устье  ее,  у песчаной площадки вырской усадьбы, пили
шоколад в дни летних именин и рождений. На скатерти та же  игра
светотени,  как  и на лицах, под движущейся легендарной листвой
лип, дубов и кленов,  одновременно  увеличенных  до  живописных
размеров   и   уменьшенных  до  вместимости  одного  сердца,  и
управляет всем  праздником  дух  вечного  возвращения,  который
побуждает  меня  подбираться  к  этому столу (мы, призраки, так
осторожны!)  не  со  стороны  дома,  откуда  сошлись   к   нему
остальные,  а  извне,  из  глубины парка, точно мечта, для того
чтоб иметь право вернуться, должна подойти босиком, беззвучными
шагами  блудного  сына,  изнемогающего  от   волнения.   Сквозь
трепетную  призму  я  различаю лица домочадцев и родственников,
двигаются беззвучные уста, беззаботно произнося  забытые  речи.
Мреет  пар  над  шоколадом, синим блеском отливают тарталетки с
черничным вареньем.  Крылатое  семя  спускается  как  маленький

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.