Случайный афоризм
В деле сочинительства всякий (сужу по себе) делает не то, что хочет, а то, что может - и насколько удастся. Иван Сергеевич Тургенев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

чистейших красок. Гораздо позже я вновь открыл ту же отчетливую
и   молчаливую   красоту   на  круглом  сияющем  дне  волшебной
шахты--лабораторного микроскопа. Арарат на стеклянной пластинке
уменьшением  своим  разжигал  фантазию;  орган  насекомого  под
микроскопом был увеличен ради холодного изучения. Мне думается,
что  в гамме мировых мер есть такая точка, где переходят одно в
другое  воображение  и  знание,  точка,   которая   достигается
уменьшением крупных вещей и увеличением малых: точка искусства.
     Ленский  был  человек  разносторонний,  сведущий,  умеющий
разъяснить решительно все, что касалось  школьных  уроков;  тем
более  нас  поражали  его  постоянные  университетские неудачи.
Причиной их была вероятно совершенная его бездарность в области
финансовой и государственной, то есть  именно  в  той  области,
которую  он  избрал  для  изучения. Помню, в какой лихорадке он
находился  накануне  одного  из  самых  важных   экзаменов.   Я
беспокоился  не  меньше его, и в порыве деятельного сострадания
не мог удержаться от соблазна подслушать у двери, как по его же
просьбе мой отец проверяет в  виде  репетиции  к  экзамену  его
знание  "Принципов  политической экономии" Charles Gide. Листая
книгу, отец спрашивал,  например:  в  чем  заключается  разница
между банкнотами и бумажными деньгами?--и Ленский как-то ужасно
предприимчиво   и   даже   радостно  прочищал  горло,  а  затем
погружался в полное молчание, как  будто  его  не  было.  После
нескольких   таких  вопросов  прекратилось  и  это  его  бойкое
покашливание, и паузы нарушались  только  легким  постукиванием
отцовских  ногтей по столу, и только раз с отчаянием и надеждой
страдалец воскликнул: "Владимир Дмитриевич, я протестую.  Этого
вопроса  в  книге  нет".  Но вопрос в книге был, И наконец отец
закрыл ее почти беззвучно и проговорил: "Голубчик, вы не знаете
ничего". "Разрешите мне быть другого мнения",-- ответил Ленский
с достоинством. Сидя очень прямо, он выехал на нашем "Бенце"  в
университет, оставался там долго, вернулся в извозчичьих санях,
весь  сгорбленный,  среди  невероятной  снежной бури, и в немом
отчаянии поднялся к себе.
     В конце своего пребывания у  нас  он  женился  и  уехал  в
свадебное  путешествие  на Кавказ, в лермонтовские места, после
чего вернулся к нам на  одну  зиму.  В  его  отсутствие,  летом
1913-го  года. Monsieur Noyer, коренастый швейцарец с пушистыми
усами, читал нам "Cyrano de Bergerac",  виртуозно  меняя  голос
сообразно  с  персонажами.  Когда  он  первый раз поехал с нами
верхом, его лошадь споткнулась, и он через  ее  голову  упал  в
куст,  как  на  старомодной  карикатуре. Сервируя в теннисе, он
считал нужным стоять на самой линии, широко  расставив  толстые
ноги  в  смятых  парусиновых  штанах,  затем  как-то приседал и
ударял по подброшенному мячу со страшной силой,  но  ничего  не
получалось,--  мяч попадал либо в сетку, либо в некошеное поле,
за решетчатой оградой, сквозь которую упорным полетом,-- но  об
этих белых бабочках я уже писал.
     Весной   1914-го  года,  когда  Ленский  нас  окончательно
покинул, к нам поступил тот Волгин, которого  я  уже  упоминал,
сын   обедневшего   симбирского   помещика,   молодой   человек
обворожительной  наружности,  с   задушевными   интонациями   и
прекрасными  манерами,  но  с душой пошляка и мерзавца. К этому
времени я уже не нуждался  в  каком-либо  надзоре,  учебной  же
помощи  он не мог мне оказать никакой, ибо был безнадежный неуч
(проиграл мне, помню, великолепный кастет, побившись со мной об
заклад, что письмо Татьяны начинается так: "У видя почерк  мой,
вы  верно  удивитесь"),  и  все,  что  от него я получил (кроме
кастета), были рассказы, которыми я сначала заслушивался, о его
похождениях   с   женщинами--рассказы,    вскоре    сменившиеся

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.