Случайный афоризм
Ни один великий поэт не может не быть одновременно и большим философом. Сэмюэл Тейлор Колридж
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

сочетаются  невыносимые  прозаизмы  с прелестнейшими словесными
миражами. В ней семьсот с лишним строк,  и  это  обилие  стихов
было распределено Ленским между всего лишь четырьмя стеклянными
картинками  (неловким  движением  я  разбил пятую перед началом
представления). По соображениям пожарного порядка, выбрана была
довольно большая комната, в углу  которой  находились  ванна  и
котел  с  водой.  Как  театральная  зала, она оказалась мала, и
стулья  пришлось  тесно  сдвинуть.   Слева   от   меня   сидела
десятилетняя  непоседа с длинными бледно-золотистыми волосами и
нежным цветом лица, напоминающим розовый оттенок  раковин;  она
сидела так близко, что я чувствовал верхнюю косточку ее бедра и
при  каждом ее движении--она то теребила медальон, то продевала
ладонь между затылком и дымом  душистых  волос,  то  со  стуком
соединяла   коленки   под   шуршащим   шелком   желтого  чехла,
просвечивающим сквозь кружево платья, и это возбуждало  во  мне
ощущения, на которые Ленский не рассчитывал. Впрочем, она скоро
пересела.  Справа от меня находился сын отцовского камердинера,
совершенно неподвижный мальчик  в  матроске;  он  необыкновенно
походил на Наследника, и по необыкновенному совпадению, страдал
тем  же  трагическим  недугом, гемофилией, так что по несколько
раз в год синяя придворная карета привозила к  нашему  подъезду
знаменитого  доктора  и подолгу ждала под косым снегом, который
все шел  да  шел,  и  если  зацепиться  взглядом  за  снежинку,
спускающуюся  мимо  окна,  можно было разглядеть ее грубоватую,
неправильную форму и даже колыхание при тихом полете.
     Потух свет. Ленский тоном  бытовика-резонера  приступил  к
чтению:

      Немного лет тому назад,
       Там, где сливайся шумят,
      Обнявшись, будто две сестры,
      Струи Арагвы и Куры,
      Был монастырь.

     Монастырь  послушно  появился  на  простыне и застыл там в
красочном, но тупом оцепенении (хоть бы один стриж пронесся над
ним!) на протяжении  двухсот  строк,  после  чего  был  заменен
приблизительной    грузинкой,    обремененной   этнографическим
сосудом.  Всякий  раз   как   невидимый   коллега   убирал--без
спеха--пластинку  из прожектора, картина соскальзывала с экрана
очень даже прытко, как если бы общее увлечение влияло не только
на изображение гор и грузин, но и на скорость их скольжения при
изъятии.  Этим  ограничивалось  волшебство  фонаря.  Деликатным
движением  палочки  Ленский обращал внимание недоброжелательных
зрителей на чрезвычайно вульгарные горы, даже не принадлежавшие
системе пленительных лермонтовских высот, которые
                              ...в час утренней  зари  Курилися
как алтари,

     и когда молодой монах стал рассказывать другому затворнику
постарше  о  своей борьбе с барсом, кто-то в публике иронически
зарычал. Чем дальше трусил голос по мужским рифмам  монотонного
ямба,  тем  яснее  становилось,  что  некоторая часть аудитории
втихомолку глумится над Ленским и что  мне  предстоит  услышать
потом немало насмешливых отзывов по поводу всей затеи. Мне было
совестно   и  ужасно  жаль  героического  комментатора  --  его
упорного бубнения, очерка острого профиля и  толстого  затылка,
иногда  вторгавшегося  в область озаренного полотна, и особенно
его  нервной  палочки,  на   которую,   при   неосторожном   ее
приближении к экрану, съезжали световые краски, притрагиваясь к

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.