Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

поезда, а тут и вправду мчало меня. Реалия, замыкаясь дремотой,
блаженно  обтекала  сознание по мере того, как я все так хорошо
устраивал,-- и беззаботные пассажиры (забота была  моя,  забота
меня  дурманила)  гордились властителем-машинистом, покуривали,
обменивались знающими улыбками, ложились, дремали;  а  поездная
прислуга  (которую мне, собственно, некуда было деть) после них
пировала в вагоне-ресторане; сам же я, в гоночных очках и  весь
в  масле  и  саже,  высовывался  из  паровозной будки, стараясь
высмотреть сквозь ветер  рубиновую  точку  в  черной  дали.  Но
затем,  уже  во  сне,  я  видел совсем-совсем другое -- цветной
стеклянный  шарик,  закатившийся  под  рояль,  или   игрушечный
паровозик,  упавший  набок  и  все  продолжавший работать бодро
жужжащими колесами.
     Течение моего сна иногда прерывалось тем, что  ход  поезда
замедлялся.  Тихо  шагали  мимо  огни;  проходя,  каждый из них
заглядывал в ту же щелку, и  световой  циркуль  медленно  мерил
мрак   купе.   Поезд   останавливался   с   протяжным   вздохом
вестингаузовских  тормозов.  Сверху  вдруг  падало   что-нибудь
(например,   братние   очки).   Необыкновенно   интересно  было
подползти к изножию  койки  --  в  сопровождении  вывороченного
одеяла,--дабы  осторожно  отцепить  шторку  с  нижней  кнопки и
откатить ее вверх до половины (дальше не  пускал  край  верхней
койки). За стеклом был сказочный мир,-- сказочный потому, что я
его подглядывал нечаянно и беззаконно, без малейшей возможности
принять  в нем участие. Как сателлиты огромной планеты, бледные
ночные бабочки вращались вокруг газового фонаря.  Разъединенная
на части газета ехала, погоняемая толчками ветра, по вылощенной
скамье.   Где-то  в  вагоне  слышались  глухие  голоса,  уютное
покашливанье.  Ничего  особенно  замечательного   не   было   в
случайной части безымянной станции, невинно обнажившейся передо
мной  и  стынувшей,  как  мои  ноги,  но  почему-то  я  не  мог
оторваться от нее, покуда она сама не  уезжала--Боже  мой,  как
гладко снимался с места мой волшебный Норд-Экспресс.
     На другое утро уже белелась и мчалась мимо мутная Бельгия;
кафе-о-ле  с  отвратительными  пенками  как-то шло виду в окне,
мокрым полям, искалеченным  ивам  по  радиусу  канавы,  шеренге
тополей, перечеркнутых полосой тумана. Поезд приходил в Париж в
четыре пополудни, и, даже если мы там только ночевали, я всегда
успевал  купить  что-нибудь, например маленькую медную Эйфелеву
башню,  грубовато  покрытую  серебряной  хряской,--прежде,  чем
сесть  в  полдень  на  Сю-Экспресс,  который, по пути в Мадрид,
доставлял нас к десяти вечера в  Биарриц,  в  нескольких
километрах от испанской границы.

     2

     Биарриц  в  те  годы  еще  сохранял  свою тонкую сущность.
Пыльные кусты ежевики и плевелистые terrains а vendre  (Участки
для  продажи  (франц.)),  полные  прелестных  геометрид,
окаймляли белую дорогу, ведущую к нашей  вилле.  Карлтон  тогда
еще только строился, и суждено было пройти тридцати шести годам
до того, как генерал Мак Кроскей займет королевские апартаменты
в  Отель  дю  Пале,  построенном  на  месте  того дворца, где в
шестидесятых годах невероятно изгибчивый медиум Daniel Ноте был
пойман,  говорят,  на  том,  что   босой   ступней   ("ладонью"
вызванного духа) гладил императрицу Евгению по доверчивой щеке.
На каменном променаде у казино видавшая виды пожилая цветочница
с  лиловатыми  бровями  ловко продевала в петлицу какому-нибудь
потентату в штатском тугую дулю гвоздики -- он скашивал  взгляд
на  ее  жеманные  пальцы,  и  слева  у  него  вспухала  складка

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.