Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

локоть  руку,  я  становился  на  одно колено, чтобы с мычанием
сладчайшего удовольствия  сжать  двумя  пальцами  сквозь  кисею
сачка  трепетную  грудку синей, с серебряными точками с исподу,
диковинки и любовно высвободить сверкающего маленького мертвеца
из складок сетки,-- даже на нее садились  обезумевшие  от  моей
близости   комары.  Мои  пальцы  пахли  бабочками  --  ванилью,
лимоном, мускусом,-- ноги промокли до  пахов,  губы  запеклись,
колотилось  сердце,  но я все шел да шел, держа наготове сачок.
Наконец я добрался до конца болота. Подъем за ним весь пламенел
местными    цветами    --лупином,    аквилией,     пенстемоном;
лилия-марипоза сияла под пондерозовой сосной; вдали и в вышине,
над  границей  древесной  растительности,  округлые тени летних
облаков бежали  по  тускло-зеленым  горным  лугам,  а  за  ними
вздымался скалисто-серый, в пятнах снега Longs Peak .
     Далеко  я  забрел,--однако  былое  у меня все под боком, и
частица грядущего тоже со мной. В цветущих зарослях  аризонских
каньонов,  высоко на рудоносных склонах Сан-Мигуэльских Гор, на
озерах  Тетонского  урочища  и  во  многих  других  суровых   и
прекрасных  местностях,  где  все  тропы  и  яруги мне знакомы,
каждое лето летают и будут летать мною открытые, мною описанные
виды и подвиды. "Именем  моим  названа  --"  нет,  не  река,  а
бабочка в Аляске, другая в Бразилии, третья в Ютахе, где я взял
ее  высоко  в  горах,  на  окне лыжной гостиницы--та Eupithecia
nabokovi McDunnough, которая таинственно завершает тематическую
серию, начавшуюся в петербургском лесу. Признаюсь, я не верю  в
мимолетность  времени--легкого,  плавного, персидского времени!
Этот волшебный ковер я научился так складывать, чтобы один узор
приходился на другой. Споткнется или  нет  дорогой  посетитель,
это его дело. И высшее для меня наслаждение -- вне дьявольского
времени,  но  очень даже внутри божественного пространства--это
наудачу выбранный пейзаж, все равно в какой  полосе,  тундровой
или  полынной,  или  даже  среди остатков какого-нибудь старого
сосняка у железной  дороги  между  мертвыми  в  этом  контексте
Олбани  и Скенектеди (там у меня летает один из любимейших моих
крестников, мой  голубой  samuelis)  --  словом,  любой  уголок
земли,  где  я  могу  быть  в  обществе  бабочек  и кормовых их
растений. Вот это -- блаженство, и  за  блаженством  этим  есть
нечто,  не  совсем  поддающееся определению. Это вроде какой-то
мгновенной  физической  пустоты,   куда   устремляется,   чтобы
заполнить  ее,  все,  что я люблю в мире. Это вроде мгновенного
трепета умиления и благодарности, обращенной, как  говорится  в
американских  официальных рекомендациях, to whom it may concern
-- не знаю, к кому и  к  чему,--  гениальному  ли  контрапункту
человеческой  судьбы  или благосклонным духам, балующим земного
счастливца.

     ГЛАВА СЕДЬМАЯ

     1

     В железнодорожном агентстве  на  Невском  была  выставлена
двухаршинная модель коричневого спального вагона: международные
составы  того  времени  красились  под  дубовую  обшивку, и эта
дивная, тяжелая с виду вещь с медной надписью над окнами далеко
превосходила в подробном правдоподобии  все  мои,  хорошие,  но
явно  жестяные и обобщенные, заводные поезда. Мать пробовала ее
купить; увы, бельгиец-служащий был неумолим. Во время  утренней
прогулки    с    гувернанткой   или   воспитателем   я   всегда
останавливался и молился на  нее.  Иметь  в  таком  портативном
виде,  держать в руках так запросто вагон, который почти каждую

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.