Случайный афоризм
Когда творишь, вычеркивай каждое второе слово, стиль от этой операции только выиграет. Сидней Смит
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

размером  с  ноготок,  днем  плотно  прикладываются к древесной
коре, распластав бледные крыльца и приподняв крохотное  брюшко.
Видов   их   описано   огромное   количество,  и  если  природа
подтушевала  этих  бабочек  под  сероватые  поверхности  (точно
обособив,  впрочем,  узорную  ливрею  каждого  вида),  зато  их
гусенички, живущие на низких растениях, окрашены в  яркие  тона
цветочных   лепестков.  Медленно  кружась  в  солнечной  млсии,
осматривая со всех сторон ствол за стволом,--о, как я мечтал  в
те  годы  открыть новый вид евпитеции! Мое пестрое воображение,
как бы заискивая передо мной и потворствуя ребенку (а на  самом
деле,  где-то за сценой, в заговорщичьей тиши, тщательно готовя
распределение событий моего  далекого  будущего),  преподносило
мне  призрачные выписки мелким шрифтом: "Единственный известный
экземпляр   Eupithecia   petropolitanata   был   взят   русским
школьником   (или   "молодым   собирателем..."  или  еще  лучше
"автором"...) в Царскосельском уезде Петербургской губернии,  в
1912 г... 1913 г... 1914 г...".
     А  затем наступило одно беспокойное июньское утро, когда я
почувствовал  потребность   хорошенько   исследовать   обширную
болотистую   местность,   простиравшуюся  за  Оредежью.  Пройдя
пять-шесть верст вдоль реки, я наконец  перешел  ее  по  узкому
упруго-досчатому   мостику,   откуда  видать  было  избенки  по
ближнему песчаному скату, черемуху, желтые  бревна  на  зеленом
бережку   и   красочные   пятна  одежд,  скинутых  деревенскими
девчонками, которые, блестя и белеясь в мелкой  воде,  кричали,
окунались,  плескались,  столь же мало заботясь о прохожем, как
если бы он был моим нынешний бесплотным послом.
     На противоположном низком берегу, где начиналась  арктика,
густое  сборище  мелких  бабочек, состоявшее главным образом из
самцов  голубянок,  пьянствовало   на   черной   грязи,   жирно
растоптанной  и  унавоженной  коровами,  и  весь  лазоревый рой
поднялся на воздух из-под моих ног и померцав, снова  опустился
по   моем   прохождении.   Продравшись   сквозь   растрепанный,
низкорослый  сосняк,  я  достиг  моего   мохового,   седого   и
рыжеватого   рая.   Не   успел  слух  уловить  характерный  зуд
двукрылых, кочковое чмоканье, приглушенный кряк дупеля,  как  я
был  уже  окружен теми полярными бабочками, которых знал только
по ученым описаниям, ибо всякие шметтерлингсбухи  с  картинками
для  среднеевропейских  простаков,  если  вообще  упоминали эти
северные  редкости,  не  считали  нужным  их  иллюстрировать,--
"потому   что  рядовой  любитель  вряд  ли  когда-либо  на  них
набредет",-- фраза, которая меня бесит и в пошлых  ботанических
атласах  в  применении к редким растениям. Теперь же я видел их
не  только  воочию,  не  только   вживе,   а   в   естественном
гармоническом взаимоотношении с их родимой средой. Мне кажется,
что   это   острое   и   чем-то   приятно   волнующее  ощущение
экологического  единства,  столь  хорошо  знакомое  современным
натуралистам,   есть  новое,  или  по  крайней  мере  по-новому
осознанное  чувство,--  и  что  только  тут,  по  этой   линии,
парадоксально  намечается  возможность  связать  в  синтез идею
личности и идею общности.
     Над кустиками голубики, как-то через  зрение  вяжущей  рот
матовостью  своих  дремных  ягод;  над  карим  блеском  до боли
холодных мочажек, куда  вдруг  погружалась  нога;  над  мхом  и
валежником;  над  дивными,  одиноко  праздничными, стоящими как
свечи, ночными фиалками, темно-коричневая с лиловизной  болория
скользила  низким  полетом,  проносилась гонобоблевая желтянка,
отороченная черным и розовым, порхали между корявыми  сосенками
великолепные   смуглые   сатириды-энеисы.  Едва  замечая  уколы
комаров, которые как паюсной икрой  вдруг  покрывали  голую  по

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.