Случайный афоризм
Пишущему лучше недоговорить, чем сказать лишнее. Во всяком случае никакой болтовни. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

желтоватых,  грубо шершавых страницах гравированы были и змеи и
раковины и странно-голенастые бабочки, и в стеклянной банке  за
шею  подвешенный  зародыш  эфиопского  младенца  женского пола;
часами я разглядывал гидру на таблице  СП--ее  семь  драконовых
голов  на  семи  длинных шеях, толстое тело с пупырками и витой
хвост. Из волшебного чулана я в объятиях нес  к  себе  вниз,  в
угловой  кабинетик,  бесценные  томы:  тут  были  и  прелестные
изображения суринамских насекомых в труде Марии Сибиллы  Мериан
(1647--1717),  и Die Smetter-linge (Эрланген, 1777) гениального
Эспера,  и  Буадювалевы  Icфnes  Historiques  de   Lйpidoptиres
Nouveaux  ou Peu Connus (Париж, 1832 года и позже). Еще сильнее
волновали  меня  работы,   относящиеся   ко   второй   половине
девятнадцатого   столетия   --   Natural   History  of  British
Butterflies and Moths Ньюмана, Die Gross-Schmetterlinge Europas
Гофмана, замечательные Mйmoires вел. кн. Николая Михайловича  и
его   сотрудников,  посвященные  русско-азиатским  бабочкам,  с
несравненно-прекрасными    иллюстрациями    кисти    Кавригина,
Рыбакова,   Ланга,  и  классический  труд  великого  американца
Скуддера, Butterflies of New England.
     Уже отроком  я  зачитывался  энтомологическими  журналами,
особенно  английскими,  которые  тогда  были лучшими в мире. То
было время, когда систематика подвергалась коренным сдвигам. До
того,  с  середины  прошлого  столетия,  энтомология  в  Европе
приобрела   великую   простоту   и   точность,   ставши  хорошо
поставленным делом, которым заведовали немцы:  верховный  жрец,
знаменитый  Штаудингер,  стоял  во  главе и крупнейшей из фирм,
торговавших насекомыми, и в его  интересах  было  не  усложнять
определений  бабочек;  даже  и  поныне, через полвека после его
смерти, среднеевропейской, а также и русской,  лепидоптерологии
(почти не существующей, впрочем, при советах) далеко не удалось
сбросить  гипнотическое  иго его авторитета. Штаудингер был еще
жив, когда его школа начала  терять  свое  научное  значение  в
мире.   Между  тем  как  он  и  его  приверженцы  консервативно
держались видовых и родовых  названий,  освященных  долголетним
употреблением,  и  классифицировали  бабочек лишь по признакам,
доступным голому глазу любителя,  англо-американские  работники
вводили   номенклатурные   перемены,   вытекавшие  из  строгого
применения  закона  приоритета,  и  перемены   таксономические,
основанные   на   кропотливом   изучении  сложных  органов  под
микроскопом.  Немцы  силились  не  замечать  новых  течений   и
продолжали  снижать энтомологию едва ли не до уровня филателии.
Забота штаудингерьянцев о  "рядовом  собирателе",  которого  не
следует заставлять препарировать, до смешного похожа на то, как
современные   издатели  романов  пестуют  "рядового  читателя",
которого не следует заставлять думать.
     Обозначилась о ту пору и другая,  более  общая,  перемена.
Викторианское  и штаудингеровское понятие о виде как о продукте
эволюции,  подаваемом  природой  коллекционеру  на   квадратном
подносе,  т. е. как о чем-то замкнутом и сплошном по составу, с
кое-какими   лишь    внешними    разновидностями    (полярными,
островными, горными), сменилось новым понятием о многообразном,
текучем,   тающем  по  краям  виде,  органически  состоящем  из
географических  рас  (подвидов);  иначе  говоря,  вид   включил
разновидности. Этими более гибкими приемами классификации лучше
выражалась  эволюционная  сторона  дела,  и одновременно с этим
биологические исследования чешуекрылых  были  усовершенствованы
до  неслыханной тонкости -- и заводили в те тупики природы, где
нам  мерещится  основная  тайна  ее.  В  этом  смысле   загадка
"мимикрии"  всегда  пленяла  меня -- и тут английские и русские
ученые делят лавры -- я чуть не написал "ларвы" -- поровну. Как

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.