Случайный афоризм
Поэт - властитель вдохновенья. Он должен им повелевать. Иоганн Вольфганг Гёте
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

лицо,  затем  устремилась  к растворенному окну, и вот, ныряя и
рея, уже стала превращаться в золотую точку, и  все  продолжала
лететь  на  восток,  над  тайгой и тундрой, на Вологду, Вятку и
Пермь, а там--за суровый Урал, через Якутск и Верхнеколымск,  а
из  Верхнеко-лымска  --  где  она  потеряла  одну  шпору  --  к
прекрасному острову Св. Лаврентия, и через Аляску на Доусон,  и
на  юг,  вдоль  Скалистых  Гор, где наконец, после сорокалетней
погони, я настиг ее и ударом рампетки  "сбрил"  с  ярко-желтого
одуванчика, вместе с одуванчиком, в ярко-зеленой роще, вместе с
рощей,   высоко   над  Боулдером.  Бывало,  влетев  в  комнату,
пускалась

      цветная бабочка в шелку, порхать, шуршать и трепетать  по
голубому потолку

     -- цитирую    по    памяти   изумительные   стихи   Бунина
(единственного  русского   поэта,   кроме   Фета,   "видевшего"
бабочек).    Бывало,    большая   глянцевито-красная   гусеница
переходила тропинку и оглядывалась  на  меня.  А  вскоре  после
шкапной  истории я нашел крупного замшевого, с цепкими лапками,
сфинкса на окне парадного крыльца, и моя мать усыпила  его  при
помощи  эфира.  Впоследствии я применял разные другие средства,
но и теперь малейшее дуновение, отдающее тем первым  снадобьем,
сразу  распахивает дверь прошлого; уже будучи взрослым юношей и
находясь  под  эфиром  во  время  операции  аппендицита,  я   в
наркотическом  сне увидел себя ребенком с неестественно гладким
пробором, в слишком нарядной матроске, напряженно расправлявшим
под руководством чересчур растроганной матери свежий  экземпляр
глазчатого  шелкопряда.  Образ  был  подчеркнуто  ярок,  как на
коммерческой картинке,  приложенной  к  полезной  забаве,  хотя
ничего  особенно  забавного  не  было  в  том, что расправлен и
распорот  был  собственно  я,  которому  снилось  все  это   --
промокшая,  пропитанная ледяным эфиром вата, темнеющая от него,
похожая  на  ушастую  беличью  мордочку,  голова  лелкопряда  с
перистыми  сяжками,  и  последнее  содроганье ;го расчлененного
теле, и тугой хряск булавки, правильно проникающей  в  мохнатую
спинку,  и  осторожное  втыкание испольно увесистого существа в
пробковую щель расправилки,  и  симметричное  расположенье  под
приколотыми  полосками чертежной бумаги широких, плотных, густо
опыленных крыльев, с матовыми  оконцами  и  волнистой  росписью
орхидейных оттенков.

     2

     В  петербургском  доме  была  у  отца  большая библиотека;
постепенно туда переходило кое-что и  из  вырского,  где  стены
внутренней  галереи, посреди которой поднималась лестница, были
уставлены полками с книгами;  добавочные  залежи  находились  в
одном  из чуланов верхнего палубооб-разного этажа. Мне было лет
восемь, когда,  роясь  там,  среди  "Живописного  Обозрения"  и
Graphic'a в мраморных переплетах, гербариев с плоскими фиалками
и  шелковистыми  эдельвейсами,  альбомов,  из которых со стуком
выпадали твердые, с  золотым  обрезом,  фотографии  неизвестных
людей  в  орденах,  и  всяких  пыльных  разрозненных  игр вроде
хальмы,  я   нашел   чудные   книги,   приобретенные   бабушкой
Рукавишниковой  в  те  дни, когда ее детям давали частные уроки
зоолог Шимкевич и другие знаменитости. Помню такие курьезы, как
исполинские   бурые   фолианты   монументального   произведения
Альбертуса  Себа  (Locuptetissirni  Rerum  Naturalilim Thesauri
Accurata Descriptio...), Амстердам,  около  1750  года:  на  их

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.