Случайный афоризм
Тему не выбирают. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

принуждена, со многими астматическими паузами,  подниматься  по
лестнице. К ней навстречу по этим ступеням тяжеловато, но резво
сбегал,  бывало,  Ленский, и в течение двух зим она доказывала,
что, проходя, он непременно толкнет ее, пихнет, собьет  с  ног,
растопчет  ее  безжизненное  тело.  Все чаще и чаще уходила она
из-за  стола,--  и  какой-нибудь  пломбир  или  профит-роль,  о
котором она бы пожалела, дипломатично посылался ей вдогонку. Из
глубины  как бы все удалявшейся комнаты своей она писала матери
письма на  шестнадцати  страницах,  и  мать  спешила  наверх  и
заставала  ее  трагически  укладывающей  чемодан  в присутствии
удрученного Сережи. И однажды ей дали доуложиться.

     8

     Она переехала куда-то, мы еще иногда виделись, а  в  самом
начале   Первой   мировой  войны  она  вернулась  в  Швейцарию.
Советская революция переместила нас на полтора года в  Крым,  а
оттуда  мы  навсегда  уехали  за  границу. Я учился в Англии, в
Кембриджском Университете, и как-то во время зимних каникул,  в
1921 г., что ли, поехал с товарищем в Швейцарию на лыжный спорт
-- и на обратном пути, в Лозанне, посетил Mademoiselle.
     ЕщЇ  потолстевшая,  совсем  поседевшая  и почти совершенно
глухая, она  встретила  меня  бурными  изъявлениями  любви.  Ей
должно  быть  было  лет  семьдесят  --  возраст свой она всегда
скрывала с какой-то страстью и могла бы сказать "l'вge est  mon
seul    trйsor"   ("Годы   --   мое   единственное   сокровище"
(франц,.)).  Изображение  Шильонского   замка   заменила
аляповатая  тройка, выжженная на крышке лаковой шкатулки. Она с
таким же жаром вспоминала свою жизнь в России, как если бы  это
была  ее  утерянная  родина.  И то сказать: в Лозанне проживала
целая колония таких бывших гувернанток, ушедших на  покой;  они
жались  друг  к  дружке  и  ревниво  щеголяли  воспоминаниями о
прошлом, образуя странно ностальгический островок среди  чуждой
стихии:    "Аргентинцы    изнасиловали   всех   наших   молодых
девушек",--уверяла все еще красноречивая  Mademoiselle.  Лучшим
ее   другом  была  теперь  сухая  старушка,  похожая  на  мумию
подростка, бывшая гувернантка моей матери, M-lle Golay, которая
тоже вернулась в Швейцарию, причем они не разговаривали друг  с
другом, пока обе жили у нас. Человек всегда чувствует себя дома
в  своем  прошлом,  чем отчасти и объясняется как бы посмертная
любовь этих бедных созданий  к  далекой  и  между  нами  говоря
довольно  страшной стране, которой они по-настоящему не знали и
в которой никакого счастья не нашли.
     Так   как   беседа   мучительно    осложнялась    глухотой
Mademoiselle,  мы  с приятелем решили принести ей в тот же день
аппарат, на который ей явно не  хватало  средств.  Сначала  она
неправильно   приладила  сложный  инструмент,  что  впрочем  не
помешало ей сразу же поднять на меня влажный  взгляд,  посильно
изображавший  удивление и восторг. Она клялась, что слышит даже
мой шепот. Между тем этого не могло быть,  ибо,  озадаченный  и
огорченный  поведением машинки, я не сказал ни слова, а если бы
заговорил, то предложил бы  ей  поблагодарить  моего  товарища,
заплатившего  за  аппарат.  Быть  может,  она  слышала то самое
молчание,  к  которому  прислушивалась  когда-то  в  уединенной
долине: тогда она себя обманывала, теперь меня.
     Прежде,  чем  покинуть  Лозанну,  я  вышел пройтись вокруг
озера холодным, туманным вечером. В одном месте особенно унылый
фонарь разбавлял мглу, и, проходя через его тусклую ауру, туман
обращался в бисер дождя. Вспомнилось:  "II  pleut  toujours  en
Suisse"  (  "В Швейцарии всегда идет дождь" (франц.)) --

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.