Случайный афоризм
Переведенное стихотворение должно показывать то же самое время, что и оригинал. Юлиан Тувим
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Мое  внимание  отвлекалось  --  и  тут-то  выполнял   свою
настоящую  миссию  ее  на  редкость чистый и ритмичный голос. Я
смотрел  на  крутое  летнее  облако--и  много  лет  спустя  мог
отчетливо  воспроизвести перед глазами очерк этих сбитых сливок
в летней синеве. Запоминались навек длинные  сапоги,  картуз  и
расстегнутая жилетка садовника, подпирающего зелеными шестиками
пионы.   Трясогузка   пробегала   несколько  шажков  по  песку,
останавливалась, будто что вспомнив, и семенила дальше.  Откуда
ни возьмись, бабочка-полигония, сев на верхнюю ступень веранды,
расправляла  плашмя  на припеке свои вырезные бронзовые крылья,
мгновенно захлопывала их,  чтобы  показать  белую  скобочку  на
аспидном   исподе,   вспыхивала   опять   --   и  была  такова.
Постояннейшим же источником очарования в часы чтения на вырской
веранде были эти цветные стекла, эта прозрачная арлекинада! Сад
и  опушка  парка,  пропущенные  сквозь  их  волшебную   призму,
исполнялись  какой-то  тишины и отрешенности. Посмотришь сквозь
синий прямоугольник --  и  песок  становится  пеплом,  траурные
деревья    плавали   в   тропическом   небе.   Сквозь   зеленый
параллелепипед зелень елок была зеленее  лип.  В  желтом  ромбе
тени  были  как  крепкий  чай,  а  солнце как жидкий. В красном
треугольнике темно-рубиновая листва густела над  розовым  мелом
аллеи.  Когда же после всех этих роскошеств обратишься, бывало,
к одному из немногих квадратиков обыкновенного пресного стекла,
с одиноким комаром или хромой карамарой в углу, это  было  так,
будто  берешь  глоток  воды,  когда  не  хочется пить, и трезво
белела скамья под знакомой хвоей; но из всех оконец, в  него-то
мои герои-изгнанники мучительно жаждали посмотреть.
     Mademoiselle  так  и  не узнала никогда, как могущественны
были  чары  ее  ровно  журчащего  голоса.  В   дальнейшем,   по
возвращении ее в Швейцарию, ее притязания на минувшее оказались
совсем  другими:  "Ah,  comme  on  s'aimait!",--  вздыхала  она
вспоминая, "Как мы веселились вместе! А как бывало  ты  поверял
мне шепотом свои детские горести" (Никогда!) "А уютный уголок в
моей комнате, куда ты любил забиваться, так тебе было там тепло
и покойно...".
     Комната  Mademoiselle,  и  в  Выре  и  в  Петербурге, была
странным и даже жутким местом. В едком тумане этой теплицы, где
глухо пахло, из-под прочих испарений, ржавчиной  яблок,  тускло
светилась  лампа,  и  необыкновенные  предметы  поблескивали на
столиках: лаковая шкатулка с лакричными брусками,  которые  она
распиливала  перочинным;  ножом  на  черные  кусочки--одно  из.
Любимых ее лакомств; самой Помоной украшенная округлая жестянка
со слипшимся монпансье--другая  ее  страсть;  толстый  слоистый
шар,   слепленный   из   серебряных  бумажек  с  тех  несметных
шоколадных плиток и кружков, которые она ела в постели; цветной
снимок---швейцарское  озеро  и  замок  с  крупицами  перламутра
вместо   окон;   несколько   кабинетных   фотографий--покойного
племянника,  его  матери  (расписавшейся   "Mater   Dolorosa"),
таинственного   усача,  Monsieur  de  Mаrante,  которого  семья
заставила жениться на богатой вдове; главенствовал же над  ними
портрет  в  усыпанной  поддельными каменьями рамке: на нем была
снята вполоборота стройная молодая брюнетка в плотно облегающем
бюст платье, с твердой надеждой в глазах и гребнем в  роскошной
прическе.  "Коса  до  пят  и  вот  такой толщины",-- говорила с
пафосом Mademoiselle -- ибо эта  бодрая  матовая  барышня  была
когда-то  ею, но тщетно недоверчивый глаз силился извлечь из ее
теперешних стереоптических  очертаний  ими  поглощенный  тонкий
силуэт.   Нам  с  братом,  увы,  были  даны  как  раз  обратные
откровения: то, чего не могли видеть взрослые, наблюдавшие лишь
облаченную  в  непроницаемые  доспехи,  дневную   Mademoiselle,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.