Случайный афоризм
Мы знаем о литературе всё, кроме одного: как ею наслаждаться. Дж.Хеллер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

безделицы,--  но  в общем отношения с местными крестьянами были
идиллические: как и всякий бескорыстный барин-либерал, мой отец
делал великое количество добра в пределах рокового неравенства.
     Я не поехал встречать  ее  на  Сиверскую,  железнодорожную
остановку  в  девяти  верстах  от  нас;  но теперь высылаю туда
призрачного представителя и  через  него  вижу  ясно,  как  она
выходит   из   желтого  вагона  в  сумеречную  глушь  небольшой
оснеженной станции в глубине гиперборейской страны  и  что  она
чувствует  при  этом.  Ее  русский  словарь  состоял  из одного
короткого слова -- того же, ничем  не  обросшего,  неразменного
слова,  которое  спустя десять лет она увезла обратно, в родную
Лозанну. Это  простое  словечко  "где"  превращалось  у  нее  в
"гиди-э"   и,   полнясь   магическим   смыслом,   звуча   граем
потерявшейся  птицы,  оно  набирало  столько  вопросительной  и
заклинательной силы, что удовлетворяло всем ее нуждам. "Гиди-э,
ги-ди-э?,--заливалась  она,  не  только  добиваясь  определения
места,  но  выражая  бездну  печали  --   одиночество,   страх,
бедность, болезнь и мольбу доставить ее в обетованный край, где
ее наконец поймут и оценят.
     Бесплотный  представитель  автора  предлагает ей невидимую
руку. На ней пальто из поддельного котика и шляпа с птицей.  По
перрону  извивается  заметь. Куда идти? Изредка дверь ожидальни
отворяется с дрожью и  воем  в  тон  стуже;  оттуда  вырывается
светлый  пар,  почти столь же густой, как тот, который валит из
трубы шумно ухающего паровоза. "Et je me tenais  lа  abandonnйe
de  tous,  pareille  а  la Comtesse Karйnine" ("И вот я стояла,
всеми брошенная, совсем как графиня Каренина" (франц.).)
,--красноречиво,  если  и  не  совсем  точно,  жаловалась   она
впоследствии.  Но вот появляется настоящий спаситель, наш кучер
Захар, рослый, выщербленный  оспой,  человек,  в  черных  усах,
похожий  на  Петра Первого, чудак, любитель прибауток, одетый в
нагольный овечий тулуп  с  рукавицами,  засунутыми  за  красный
кушак.  Слышу,  добросовестно  скрипит  под его валенками снег,
пока он возится с багажом "мадмазели", с упряжью, позвякивающей
в темноте, и с собственным  носом,  который,  обходя  сани,  он
мощно   облегчает   отечественным   приемом  зажима  и  стряха.
Медленно,    грузно,    томимая    мрачными     предчувствиями,
путешественница,  держась  за  помощника,  усаживается  в утлые
сани. Вот она всунула кулаки  в  плюшевую  муфту,  вот  чмокнул
Захар,  вот переступили, напрягая мышцы, вороные Зойка и Зинка,
и вот Mademoiselle подалась всем корпусом назад--это  дернулись
сани,  вырываясь  из  мира  вещей  и плоти, чтобы плавно потечь
прочь, едва касаясь отрешенной от трения снежной стези.
     Мимолетом,  благодаря  свету  провожающего   нас   фонаря,
чудовищно преувеличенная тень -- с муфтой и в шляпе, похожей на
лебедя   --  несется  в  обгон  по  сугробу,  затем  обгоняется
вторичной тенью, там, где перенимает санки  другой,  последний,
фонарь,  и  все  исчезает;  путешественницу  поглощает  то, что
потом, рассказывая свои приключения, она называла с содроганьем
"степью". И действительно, чем не la  jeune  Sibйrienne?  (Юная
сибирячка  (франц.))  В  неведомой мгле желтыми волчьими
глазами кажутся переменчивые огни  (сейчас  мы  проедем  ветхую
деревеньку  в  овраге,  перед которой четко стоит -- с 1840 г.,
что ли,-- на слегка  подгнившей,  ко  крепкой  доске:  116  душ
--хотя  и  тридцати не наберется). Бедная иностранка чувствует,
что замерзает "до центра мозга" -- ибо она взмывает на  крыльях
глупейших  гипербол,  когда  не придерживается благоразумнейших
общих мест. Порою она оглядывается,  дабы  удостовериться,  что
другие  сани, с ее черным сундуком и шляпной картонкой, следуют
сзади, не  приближаясь  и  не  отставая,  как  те  компанейские

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.