Случайный афоризм
Писать - значит предоставлять другим заботу о завершенности твоего слова. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Он забыл тендер.
     Через четверть века мне  довелось  узнать  две  вещи:  что
покойный  Бэрнес,  который  кроме  диктанта да глупой частушки,
казалось, не знал  ничего,  был  весьма  ценимым  эдинбургскими
знатоками  переводчиком русских стихов, тех стихов, которые уже
в отрочестве стали моим алтарем, жизнью и безумием; и  что  мой
кроткий  Куммиигс, которому я щедро давал в современники
самых дремучих  Рукавишниковых  и  дряхлого  слугу  Казимира  с
бакенбардами  (того,  который  умел  и  любил откусывать хвосты
новорожденным щенкам-фокстерьерам), счастливо женился  dans  la
force  de  l'вge (В расцвете сил (франц.)), т. e. в моих
теперешних летах, на молодой эстонке около того времени,  когда
я  женился  сам (в 1925 году). Эти вести меня странно потрясли,
как будто жизнь покусилась на  мои  творческие  права,  на  мою
печать  и подпись, продлив свой извилистый ход за ту личную мою
границу,  которую  Мнемозина  провела  столь  изящно,  с  такой
экономией средств.

     ГЛАВА ПЯТАЯ

     1

     В  холодной  комнате,  на  руках  у  беллетриста,  умирает
Мнемозина.  Я  не  раз  замечал,   что   стоит   мне   подарить
вымышленному  герою  живую  мелочь из своего детства, и она уже
начинает тускнеть  и  стираться  в  моей  памяти.  Благополучно
перенесенные в рассказ целые дома рассыпаются в душе совершенно
беззвучно,   как   при   взрыве   в  немом  кинематографе.  Так
вкрапленный в начало "Защиты  Лужина"  образ  моей  французской
гувернантки   погибает  для  меня  в  чужой  среде,  навязанной
сочинителем. Вот попытка  спасти  что  еще  осталось  от  этого
образа.
     Мне  было шесть лет, брату пять, когда, в 1905 году, к нам
приехала Mademoiselle. Показалась она мне огромной, и  в  самом
деле  она  была  очень  толста.  Вижу  ее  пышную  прическу,  с
непризнанной сединой в темных волосах, три,-- и только три,  но
какие!  --морщины  на  суровом  лбу,  густые  мужские брови над
серыми -- цвета ее же стальных часиков -- глазами  за  стеклами
пенсне  в черной оправе; вижу ее толстые ноздри, зачаточные усы
и ровную  красноту  большого  лица,  сгущающуюся,  при  наплыве
гнева,  до багровости в окрестностях третьего и обширнейшего ее
подбородка, который так величественно  располагается  прямо  на
высоком  скате  ее  многосборчатой  блузы. Вот, готовясь читать
нам, она придвигает  к  себе  толчками,  незаметно  пробуя  его
прочность,  верандовое кресло и приступает к акту усадки: ходит
студень   под   нижнею   челюстью,   осмотрительно   опускается
чудовищный  круп  с  тремя  костяными  пуговицами  на  боку,  и
напоследок она разом сдает всю свою колышимую массу  камышовому
сиденью, которое со страху разражается скрипом и треском.
     Зима, среди которой она приехала к нам, была единственной,
проведенной  нами  в  деревне,  и  все  было ново и весело -- и
валенки, и снеговики, и гигантские синие сосульки, свисающие  с
крыши  красного  амбара,  и запах мороза и смолы, и гул печек в
комнатах усадьбы, где в разных приятных занятиях тихо кончалось
бурное  царство  мисс  Робинсон.   Год,   как   известно,   был
революционный, с бунтами, надеждами, городскими забастовками, и
отец  правильно  рассчитал,  что  семье  будет покойнее в Выре.
Правда, в окрестных деревнях были, как и везде,  и  хулиганы  и
пьяницы,--  а  в  следующем году даже так случилось, что зимние
озорники вломились в запертый дом и выкрали  из  киотов  разные

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.