Случайный афоризм
Тот, кто пытается стать писателем, подобен не окончившему автомобильной школы шоферу, который на полной скорости гонит по улице машину. Рюноскэ Акутагава
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Тихий,   сутулый,  бородатый,  со  старомодными  манерами,
мистер  Куммингс,   носивший   заместо   демисезонного   пальто
зеленовато-бурый  плащ-лоден,  был  когда-то  домашним учителем
рисования моей матери и казался мне восьмидесятилетним старцем,
хотя на самом деле ему не было и  сорока  пяти  в  те  годы  --
1907--1908,--  когда  он  приходил давать мне уроки перспективы
(небрежным жестом смахивая  оттертыш  гуттаперчи  и  необычайно
элегантно  держа карандаш, который волшебными штрихами стягивал
в одну бесконечно отдаленную точку даль  дивной,  но  почему-то
совершенно  безмебельной  залы).  В Россию он, кажется, попал в
качестве иностранного  корреспондента-иллюстратора  лондонского
Graphic'a. Говорили, что его личная жизнь омрачена несчастьями.
Грусть  и  кротость  скрадывали скудость его таланта. Маленькие
его  акварели--  полевые  пейзажи,   вечерняя   река   и   тому
подобное,--  приобретенные  членами  нашей семьи и домочадцами,
прозябали по углам, оттесняемые все дальше и  дальше,  пока  их
совсем  не  скрывала  холодная компания копенгагенских зверьков
или новообрамленные снимки. После того что я научился  тушевать
бок куба и при стирании резинкой не превращать с треском бумагу
в гармонику, симпатичный старец довольствовался тем, что просто
писал  при  мне свои райские яркие виды. Впоследствии, с десяти
лет и до пятнадцати, мне давали уроки другие художники:  сперва

порасплывчатее, "широкими мазками",  воспроизводить  в  красках
какие-то  тут же кое-как им слепленные из пластилина фигурки; а
затем--знаменитый  Добужинский,  который  учил  меня   находить
соотношения  между  тонкими  ветвями голого дерева, извлекая из
этих соотношений важный, драгоценный узор, и который не  только
вспоминался   мне   в   зрелые  годы  с  благодарностью,  когда
приходилось  детально   рисовать,   окунувшись   в   микроскоп,
какую-нибудь   еще   никем  не  виданную  структуру  в  органах
бабочки,--  но  внушил  мне  кое-какие  правила  равновесия   и
взаимной   гармонии,   быть   может   пригодившиеся   мне  и  в
литературном моем  сочинительстве.  С  чисто  же  эмоциональной
стороны, в смысле веселости красок, столь сродной детям,
старый  Куммингс  пребывает  у  меня в красном углу памяти. Еще
лучше  моей  матери  умел  он  все  это  делать  --  с   чудным
проворством  навертывал  на  мокрую  черную  кисточку несколько
красок сряду,  под  аккомпанемент  быстрого  дребезжания  белых
эмалевых  чашечек,  в  которых  некоторые  подушечки,  красные,
например, и  желтые,  были  с  глубокими  выемками  от  частого
пользования.  Набрав  разноцветного  меда, кисточка переставала
витать и тыкаться, и двумя-тремя сочными  обмазами  пропитывала
бристоль  ровным слоем оранжевого неба, через которое, пока оно
было  чуть  влажно,  прокладывалось   длинное   акулье   облако
фиолетовой  черноты;  "And  that's  ail,  dearie,--  и это все,
голубок мой, никакой мудрости тут нет".
     Увы, однажды я попросил его нарисовать  мне  международный
экспресс.  Я  наблюдал  через его угловатое плечо за движеньями
его умелого карандаша,  выводившего  веерообразную  снегочистку
или  скотоловку,  и  передние  слишком  нарядные  фонари такого
паровоза, который,  пожалуй,  мог  быть  куплен  для  Сибирской
железной  дороги после того, что он пересек Америку через Ютаху
в  шестидесятых  годах.  За  этим  паровиком  последовало  пять
вагонов,  которые  меня  сильно  разочаровали своей простотой и
бедностью. Покончив с ними, он вернулся к локомотиву, тщательно
оттенил обильный дым, валивший из преувеличенной трубы, склонил
набок голову и, полюбовавшись на  свое  произведение,  протянул
мне  его,  приятно смеясь. Я старался казаться очень довольным.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.