Случайный афоризм
Чтобы были довольны твои читатели, не будь слишком доволен собой. Вольтер (Мари Франсуа Аруэ)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

залоподобного  помещения  или  внутренней  галереи,  сразу   за
вестибюлем,  поднимается  на  второй  этаж,  широко  и  полого,
чугунная  лестница;  паркетная  площадка  второго  этажа,   как
палуба,  обрамляет  пролет  с  четырех  сторон,  а  наверху  --
стеклянный свод  и  бледно-зеленое  небо.  Мать  ведет  меня  к
лестнице  за  руку,  и я отстаю, пытаюсь ехать за нею, шаркая и
скользя  по  плитам  зала;  смеясь,  она  подтягивает  меня   к
балюстраде; тут я любил пролезать под ее заворот между первым и
вторым столбиком, и с каждым летом плечам и хребту было теснее,
больнее: ныне и призрак мой пожалуй бы не протиснулся.
     Следующая  часть  вечернего обряда заключалась в том, чтоб
подниматься   по   лестнице   с   закрытыми   глазами:   "Step"
(ступенька),  приговаривала  мать,  медленно  ведя  меня вверх.
"Step, Step",-- и в самодельной темноте лунатически сладко было
поднимать и ставить  ногу.  Очарование  становилось  все  более
щекотным,  ибо  я  не  знал,  не  хотел  знать,  где  кончается
лестница.  "Step",--говорила  мать  все  тем  же   голосом,   и
обманутый   им,   я   лишний  раз  --  высоко-высоко,  чтоб  не
споткнуться -- поднимал ногу, и на мгновение захватывало дух от
призрачной упругости отсутствующей  ступеньки,  от  неожиданной
глубины    достигнутой    площадки.   Страшно   подумать,   как
"растолковал" бы мрачный  кретин-фрейдист  эти  тонкие  детские
вдохновения.
     С   удивительной   систематичностью   я   умел  оттягивать
укладыванье. На верхней площадке, по четырем  сторонам  которой
белелись   двери   многочисленных  покоев,  мать  сдавала  меня
Виктории Артуровне или француженке. В  доме  было  пять  ванных
комнат,   а   кроме   того   много  старомодных  комодообразных
умывальников с  педалями:  помню,  как  бывало  после  рыданий,
стыдясь  красных  глаз,  я отыскивал такого старца в его темном
углу, и как, при нажатии на ножную педаль, слепой фонтанчик  из
крана  нежно  нащупывал  мои  опухшие  веки  и  заложенный нос.
Клозеты, как везде в Европе, были отдельно от ванн, и  один  из
них,   .внизу,  в  служебном  крыле  дома,  был  до  странности
роскошен, но  и  угрюм,  со  своей  дубовой  отделкой,  тронной
ступенью  и  толстым пурпурово-бархатным шнуром: потянешь книзу
за кисть, и  сдержанно-музыкально  журчало  и  переглатывало  в
глубинах;  в готическое окно можно было видеть вечернюю .звезду
и слышать соловьев в старых неэндемичных тополях  за  домом;  и
там,  в годы сирени и тумана, я сочинял стихи -- и впоследствии
перенес все сооружение в первую свою повесть, как  через  океан
перевозится  разобранный  замок.  Но  в  раннюю пору, о которой
сейчас идет речь, мне отведено было значительно более  скромное
место  на  втором этаже, довольно случайно расположенное в нише
коридорчика, между плетеной бельевой корзиной  с  крышкой  (как
вспомнился  ее скрип!) и дверью в ванную при детской. Эту дверь
я держал полуотворенной, и играл ею, глядя сонными  глазами  на
пар,  поднимающийся  из приготовленной ванны, на расписное окно
за ней с двумя рыцарями, состоящими на цветных прямоугольников,
на долиннеевскую  ночницу,  ударявшуюся  о  жестяной  рефлектор
керосиновой  лампы,  желтый  свет которой, сквозь пар, сказочно
озарял флотилью в ванне: большой, приятный, плавучий  градусник
в  деревянной  оправе, с отсыревшей веревкой, продетой в глазок
ручки, целлулоидного лебедя, лодочку, меня в ней с  тристановой
арфой.  Наклоняясь  с  насиженной  доски,  я  прилаживал  лоб к
удивительно удобной  краевой  грани  двери,  слегка  двигая  ее
туда-сюда  своей  прижатой  головой.  Сонный ритм проникал меня
всего;  капал  кран,  барабанила  бабочка;  и  впрок   сопрягая
звуковые узоры со зрительными, я упирался взглядом в линолеум и
находил  в  ступенчатом  рисунке  его лабиринта щиты и стяги, и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.