Случайный афоризм
Главное призвание писателя - нести людям правду, учить и воспитывать их. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

искал облегчения--если я правильно понимаю эти странные вещи--в
религии:  сначала,  кажется,  в   какой-то   отрасли   русского
сектантства, а потом по-видимому в католичестве; лет за пять до
его  смерти  моя мать и кузина отца Екатерина Дмитриевна Данзас
однажды не могли заснуть в своем отделении  от  рокота  и  рева
латинских   гимнов,  заглушавших  шум  поезда  --  и  несколько
опешили, узнав, что это поет на сон грядущий Василий Иванович в
смежном купе.  А  помощь  ему  с  его  натурой  была  верно  до
крайности   нужна.   Его   красочной  неврастении  подобало  бы
совмещаться с гением, но он был лишь светский дилетант. В  юные
годы  он  много натерпелся от Ивана Васильевича, его странного,
тяжелого, безжалостного к нему отца. На старых снимках это  был
благообразный  господин  с  цепью  мирового  судьи,  а  в жизни
тревожно-размашистый чудак с дикой страстью к охоте, с  разными
затеями,  с  собственной гимназией для сыновей, где преподавали
лучшие петербургские профессора, с частным театром, на  котором
у  него играли Варламов и Давыдов, с картинной галереей, на три
четверти полной всякого темного вздора. По позднейшим рассказам
матери, бешеный его нрав угрожал  чуть  ли  не  жизни  сына,  и
ужасные   сцены   разыгрывались   в   мрачном   его   кабинете.
Рождественская усадьба--купленная им собственно  для  старшего,
рано  умершего, сына -- была, говорили, построена на развалинах
дворца,  где  Петр  Первый,  знавший  толк   в   отвратительном
тиранстве,  заточил  Алексея.  Теперь  это  был очаровательный,
необыкновенный дом. По истечении почти сорока лет я  без  труда
восстанавливаю  и  общее  ощущение  и подробности его в памяти:
шашечницу мраморного пола в прохладной и звучной зале, небесный
сверху свет, белые галерейки, саркофаг в одном  углу  гостиной,
орган  в  другом, яркий запах тепличных цветов повсюду, лиловые
занавески в кабинете, ру-косбразный предметик из слоновой кости
для чесания спины -- и уже относящуюся к другой  главе  в  этой
книге,  незабвенную колоннаду заднего фасада, под романтической
сенью которой сосредоточились в 1915  году  счастливейшие  часы
моей счастливой юности.
     После  1914  года  я  больше  его  не  видал.  Он  тогда в
последний раз уехал за границу и  спустя  два  года  там  умер,
оставив  мне  миллионное  состояние и петербургское свое имение
Рождествено с этой белой усадьбой на зеленом холму, с  дремучим
парком  за  ней,  с  еще  более  дремучими лесами, синеющими за
нивами, и с несколькими  стами  десятин  великолепных  торфяных
болот,  где  водились  замечательные  виды  северных бабочек да
всякая аксаково-тур-генево-толстовская дичь.  Не  знаю,  как  в
настоящее  время, но до Второй мировой войны дом, по донесениям
путешественников, все еще стоял  на  художественно-исторический
показ  иностранному  туристу,  проезжающему мимо моего холма по
Варшавскому шоссе, где -- в шестидесяти верстах  от  Петербурга
-- расположено  за одним рукавом реки Оредежь село Рождествено,
а за другим--наша Выра. Река местами подернута парчой  нитчатки
и  водяных  лилий, а дальше, по ее излучинам, как бы врастают в
облачно-голубую воду совершенно черные отражения  еловой  глуши
по  верхам крутых красных берегов, откуда вылетают из своих нор
стрижи и веет черемухой; и если двигаться вниз, вдоль  высокого
нашего  парка, достигнешь, наконец, плотины водяной мельницы --
и тут, когда смотришь через перила на бурно текущую пену, такое
бывает чувство, точно плывешь все назад да назад, стоя на самой
корме времени.

     6

     В  сем  месте  американской  и   великобританской   версий

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.