Случайный афоризм
Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие. Виктор Мари Гюго
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

множество  его  сундуков,-- и вот он сам сошел по приставленным
ковровым ступенькам, и, мельком взглянув  на  меня,  проговорил
"Que vous кtes devenu jaune et laid, mon pauvre garзon" (как ты
пожелтел,  как  подурнел,  бедняга). В день же пятнадцатых моих
именин он отвел меня в  сторону  и  довольно  хмуро,  на  своем
порывистом, точном, старомодном французском языке, объявил меня
своим  наследником. Он добавил, что сожжет усадьбу дотла, ежели
немцы--это было в 1914 г.--когда-либо дойдут до наших мест.  "А
теперь,--сказал  он,--можешь  идти,  аудиенция кончена, je n'ai
plus  rien  а  vous  dire"  (Мне  больше  нечего  вам   сказать
(франц.)).
     Вижу,  как  на  картине, его небольшую, тонкую, аккуратную
фигуру, смугловатое лицо, серо-зеленые со ржавой искрой  глаза,
темные  пышные усы, темный бобрик; вижу и очень подвижное между
крахмальными отворотцами  адамово  яблоко,  и  змееобразное,  с
опалом,  кольцо вокруг узла светлого галстука. Опалы носил он и
на пальцах, а вокруг черно-волосатой кисти -- золотую  цепочку.
В петлице бледно-сизого, или еще какого-нибудь нежного оттенка,
пиджака  почти  всегда  была гвоздика, которую он бывало быстро
нюхал -- движением  птицы,  вздумавшей  вдруг  обшарить  клювом
плечевой  пух.  Как я уже говорил, он появлялся у нас в деревне
только летом (помню  не  больше  двух-трех  заграничных  с  ним
встреч),  и  сквозь  этот-то  жаркий  перелив  в  дорогом камне
минувшего  времени  мне  теперь  и  представляется  он  --  вот
опустился  на ступень веранды для еще одного снимка (как любили
сниматься тогда, как пытались задержать уходящее!)  и  сидит  с
тенью  лавров  на белой фланели штанов, с руками, сложенными на
набалдашнике трости, с солнцем на выпуклом, веснушчатом  лбу  в
ореоле далеко назад сдвинутого канотье.
     Осенью  он. возвращался за границу, в Рим, Париж, Биарриц,
Лондон, Нью-Йорк; в  свои  южные  именья--  итальянскую  виллу,
пиренейский  замок  около  Раи;  и  была знаменитая в летописях
моего детства поездка его в Египет,  откуда  он  мне  ежедневно
посылал глянцевитые открытки с большеногими фараонами, сидящими
рядком, и вечерними отражениями силуэтных пальм в розовом Ниле,
через который резко и неопрятно шел его странно-некрасивый весь
в   углах,   дикий,  вопящий,  какой-то,  т,  е.  совсем
непохожий  на  него  самого,  почерк.  И  опять  в   июне,   на
восхитительном  севере,  когда  весело  цвела  имени  безумного
Батюшкова млечная черемуха, и солнце припекало после очередного
ливня,  крупные,  иссиня-черные  с  белой   перевязью   бабочки
(восточный  подвид  тополевой  нимфы) низко плавали кругами над
лакомой грязью дороги, с которой их спугивала его  мчавшаяся  к
нам  коляска,  С  обещанием  дивного  подарка в голосе, жеманно
переступая  маленькими  своими  ножками  в  белых  башмаках  на
высоких  каблуках, он подводил меня к ближайшей липке и, изящно
сорвав листок, протягивал его со словами: "Pour mon  neveu,  ia
chose  la  plus  belle  au  monde --une feuille verte" (
"Моему  племяннику--самая  прекрасная  вещь   в   мире--зеленый
листок"  (франц)  ). Или же из Нью-Йорка он мне привозил
собранные в книжки цветные  серии--смешные  приключения  Buster
Brown'a,  теперь  забытого  мальчика  в  красноватом  костюме с
большим отложным воротником и черным бантом; если очень  близко
посмотреть, можно было различить совершенно отдельные малиновые
точки,   из   которых   составлялся   цвет  его  блузы.  Каждое
приключение  кончалось  для  маленького  Брауна   феноменальной
поркой,  причем его мать, дама с осиной талией и тяжелой рукой,
брала что попало--туфлю, щетку для  волос,  разламывающийся  от
ударов  зонтик,  даже  дубинку услужливого полисмена,-- и какие
тучи пыли выколачивала она из жертвы, ничком перекинутой  через

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.