Случайный афоризм
Главное призвание писателя - нести людям правду, учить и воспитывать их. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

множество  его  сундуков,-- и вот он сам сошел по приставленным
ковровым ступенькам, и, мельком взглянув  на  меня,  проговорил
"Que vous кtes devenu jaune et laid, mon pauvre garзon" (как ты
пожелтел,  как  подурнел,  бедняга). В день же пятнадцатых моих
именин он отвел меня в  сторону  и  довольно  хмуро,  на  своем
порывистом, точном, старомодном французском языке, объявил меня
своим  наследником. Он добавил, что сожжет усадьбу дотла, ежели
немцы--это было в 1914 г.--когда-либо дойдут до наших мест.  "А
теперь,--сказал  он,--можешь  идти,  аудиенция кончена, je n'ai
plus  rien  а  vous  dire"  (Мне  больше  нечего  вам   сказать
(франц.)).
     Вижу,  как  на  картине, его небольшую, тонкую, аккуратную
фигуру, смугловатое лицо, серо-зеленые со ржавой искрой  глаза,
темные  пышные усы, темный бобрик; вижу и очень подвижное между
крахмальными отворотцами  адамово  яблоко,  и  змееобразное,  с
опалом,  кольцо вокруг узла светлого галстука. Опалы носил он и
на пальцах, а вокруг черно-волосатой кисти -- золотую  цепочку.
В петлице бледно-сизого, или еще какого-нибудь нежного оттенка,
пиджака  почти  всегда  была гвоздика, которую он бывало быстро
нюхал -- движением  птицы,  вздумавшей  вдруг  обшарить  клювом
плечевой  пух.  Как я уже говорил, он появлялся у нас в деревне
только летом (помню  не  больше  двух-трех  заграничных  с  ним
встреч),  и  сквозь  этот-то  жаркий  перелив  в  дорогом камне
минувшего  времени  мне  теперь  и  представляется  он  --  вот
опустился  на ступень веранды для еще одного снимка (как любили
сниматься тогда, как пытались задержать уходящее!)  и  сидит  с
тенью  лавров  на белой фланели штанов, с руками, сложенными на
набалдашнике трости, с солнцем на выпуклом, веснушчатом  лбу  в
ореоле далеко назад сдвинутого канотье.
     Осенью  он. возвращался за границу, в Рим, Париж, Биарриц,
Лондон, Нью-Йорк; в  свои  южные  именья--  итальянскую  виллу,
пиренейский  замок  около  Раи;  и  была знаменитая в летописях
моего детства поездка его в Египет,  откуда  он  мне  ежедневно
посылал глянцевитые открытки с большеногими фараонами, сидящими
рядком, и вечерними отражениями силуэтных пальм в розовом Ниле,
через который резко и неопрятно шел его странно-некрасивый весь
в   углах,   дикий,  вопящий,  какой-то,  т,  е.  совсем
непохожий  на  него  самого,  почерк.  И  опять  в   июне,   на
восхитительном  севере,  когда  весело  цвела  имени  безумного
Батюшкова млечная черемуха, и солнце припекало после очередного
ливня,  крупные,  иссиня-черные  с  белой   перевязью   бабочки
(восточный  подвид  тополевой  нимфы) низко плавали кругами над
лакомой грязью дороги, с которой их спугивала его  мчавшаяся  к
нам  коляска,  С  обещанием  дивного  подарка в голосе, жеманно
переступая  маленькими  своими  ножками  в  белых  башмаках  на
высоких  каблуках, он подводил меня к ближайшей липке и, изящно
сорвав листок, протягивал его со словами: "Pour mon  neveu,  ia
chose  la  plus  belle  au  monde --une feuille verte" (
"Моему  племяннику--самая  прекрасная  вещь   в   мире--зеленый
листок"  (франц)  ). Или же из Нью-Йорка он мне привозил
собранные в книжки цветные  серии--смешные  приключения  Buster
Brown'a,  теперь  забытого  мальчика  в  красноватом  костюме с
большим отложным воротником и черным бантом; если очень  близко
посмотреть, можно было различить совершенно отдельные малиновые
точки,   из   которых   составлялся   цвет  его  блузы.  Каждое
приключение  кончалось  для  маленького  Брауна   феноменальной
поркой,  причем его мать, дама с осиной талией и тяжелой рукой,
брала что попало--туфлю, щетку для  волос,  разламывающийся  от
ударов  зонтик,  даже  дубинку услужливого полисмена,-- и какие
тучи пыли выколачивала она из жертвы, ничком перекинутой  через

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.