Случайный афоризм
Большинство писателей считают правду наиболее ценным своим достоянием - вот почему они так экономно ею пользуются. Марк Твен
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

капельмейстером Шурманом, он на премьере заменил не нравившиеся
ему  места  ариями  собственного сочинения. Только тут чувствую
какую-то  вспышку  родства  между  мной  и  этим  благополучным
музыкальным  деятелем.  Гораздо  ближе  мне  другой мой предок,
Николай Илларионович Козлов (1814--1889), патолог, автор  таких
работ как "О развитии идеи болезни" или "Сужение яремной дыры у
людей  умопомешанных и самоубийц" -- в каком-то смысле служащих
забавным прототипом и литературных и лепидоптерологических моих
работ. Его дочь Ольга Николаевна  была  моей  бабушкой;  я  был
младенцем,   когда  она  умерла.  Его  другая  дочь,  Прасковья
Николаевна, вышла за  знаменитого  сифилидолога  Тарновского  и
сама  много писала по половым вопросам; она умерла в 1913 году,
кажется, и ее странные, ясно произнесенные последние слова были
"Теперь понимаю: всЇ -- вода". О ней и о разных  диковинных,  а
иногда   и   страшных,   Рукавишниковых  у  матери  было  много
воспоминаний... Я люблю сцепление  времен:  когда  она  гостила
девочкой  у  своего  деда, старика Василья Рукавишникова, в его
крымском имении, Айвазовский, очень  посредственный,  но  очень
знаменитый маринист того времени, рассказывал в ее присутствии,
как он, юношей, видел Пушкина и его высокую жену, и пока он это
рассказывал,  на  серый цилиндр художника белилами испражнилась
пролетавшая птица:  его  моря  темно  сизели  по  разным  углам
петербургского  (а  после  --  деревенского)  дома, и Александр
Бенуа,   проходя   мимо   них   и   мимо   мертвечины    своего
брата-академика Альберта, и мимо "Проталины" Крыжицкого, где не
таяло  ничего  ,  и  мимо  громадного  прилизанного  Перовского
"Прибоя" в зале, делал шоры из рук и  как-то  музыкально-смугло
мычал  "Non,  поп,  поп,  c'est  affreux (Нет, нет, это ужасно"
(франц.)),  какая  сушь,  задерните   чем-нибудь"--и   с
облегчением   переходил   в   кабинет  моей  матери,  где  его,
действительно   прелестные,   дождем   набухшая   "Бретань"   и
рыже-зеленый  "Версаль"  соседствовали  с "вкусными", как тогда
говорилось, "Турками" Бакста и сомовской акварельной  "Радугой"
среди мокрых берез.

     2

     Две  баронессы  Корф  оставили  след  в судебных летописях
Парижа одна, кузина моего прапращура, женатого на дочке Грауна,
была та русская дама, которая, находясь в Париже в  1791  году,
одолжила и паспорт свои и дорожную карету (только что сделанный
на  заказ,  великолепный,  на  высоких  красных колесах, обитый
снутри белым утрехтским бархатом, с зелеными шторами и  всякими
удобствами,  шестиместный  берлин)  королевскому  семейству для
знаменитого бегства в Варенн (Мария-Антуанетта ехала как  мадам
де Корф, или как ее камеристка, король -- не то как гувернер ее
двух  детей, не то как камердинер) Другая моя прабабка, полвека
спустя, была причастна менее трагическому маскараду, а  вычитал
я   эту   историю  из  довольно  пошлого  французского  журнала
"Illustration"  за  1859  г,  стр.  251  Граф  де  Морни  давал
бал-маскарад,  на него он пригласил -- цитирую источник -- "une
noble dame que la Russie a pretee cet  hiver  a  la  France"  (
"благородную даму которую Россия одолжила на эту зиму Франции "
(франц.  )  ),  баронессу  Корф  с  двумя  дочками Мужа,
Фердинанда Корфа (1805--1869,  праправнука  Грауна  по  женской
линии),  по-видимому не было близко, но зато тут находился друг
дома и жених одной из дочек (Марии Фердинандовны,  1842--1926),
а  мой будущий дед, Дмитрий Набоков (1827--1904) Для девиц были
заказаны к балу костюмы цветочниц, по 225  франков  за  каждый,
что  тогда  представляло,  по явно подрывательски-марксистскому

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.