Случайный афоризм
Поэт - это человек, у которого слова не расходятся с рифмой. Константин Кушнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

и  крепким  уделяется  всяческая забота. Через минуту их унесет
слуга в неведомое и неинтересное  ей  место,  но  сейчас  можно
стоять  и  тихо  любоваться  ими. Выпадая в червонную бездну из
ненастных туч,  перед  самым  заходом,  солнце  бывало  бросало
красочный луч в сад, и лоснились на столе грибы: к иной красной
или   янтарно-коричневой   шляпке  пристала  травинка;  к  иной
подштрихованной,  изогнутой  ножке  прилип   родимый   мох;   и
крохотная  гусеница геометриды, идя по краю стола, как бы двумя
пальцами детской руки все мерила что-то и изредка  вытягивалась
вверх, ища никому неизвестный куст, с которого ее сбили.

     4

     Все,  что  относилось к хозяйству, занимало мою мать столь
же  мало,  как  если  бы  она  жила  в   гостинице.   Не   было
хозяйственной  жилки  и у отца. Правда, он заказывал завтраки и
обеды.  Этот  ритуал  совершался  за  столом,  после  сладкого.
Буфетчик  приносил  черный  альбомчик.  С  легким  вздохом отец
раскрывал его и, поразмысливши, своим изящным, плавным почерком
вписывал  меню  на  завтра.  У  него   была   привычка   давать
химическому   карандашу,   или   перу-самотеку,   быстро-быстро
трепетать на воздухе, над самой бумагой,  покуда  он  обдумывал
следующую  зыбельку  слов.  На  его вопросительные наименования
блюд  мать  отвечала  неопределенными  кивками  или  морщилась.
Официально  в  экономках числилась Елена Борисовна, бывшая няня
матери, древняя, очень низенького роста  старушка,  похожая  на
унылую   черепаху,   большеногая,   малоголовая,  с  совершенно
потухшим,  мутно-карим  взглядом  и  холодной,  как  забытое  в
кладовой   яблочко,   кожей.   Про   Бову  она  мне  что-то  не
рассказывала,  но  и  не  пила,  как  пивала  Арина  Родионовна
(кстати, взятая к Олиньке Пушкиной с Суйды, неподалеку от нас).
Она  была  на  семьдесят лет старше меня, от нее шел легкий, но
нестерпимый запах -- смесь кофе и тлена -- и за последние  годы
в  ней  появилась  патологическая  скупость,  по  мере развития
которой был потихоньку от нее введен другой  домашний  порядок,
учрежденный  в лакейской. Ее сердце не выдержало бы, узнай она,
что власть ее болтается в пространстве,  с  ее  же  ключничьего
кольца,   и   мать   старалась   лаской   отогнать  подозрение,
заплывавшее в слабеющий ум старушки.  Та  правила  безраздельно
каким-то  своим, далеким, затхлым, маленьким царством -- вполне
отвлеченным, конечно, иначе бы мы умерли с  голоду;  вижу,  как
она  терпеливо  топает  туда  по  длинным желтым коридорам, под
насмешливым взглядом слуг, унося в  тайную  кладовую  сломанный
петн-бер,  найденный  ею  где-то  на  тарелке.  Между  тем, при
отсутствии всякого надзора  над  штатом  в  полсотни  с  лишком
человек,  и  в  усадьбе  и  в  петербургском  доме  шла веселая
воровская   свистопляска.   По   словам   пронырливых    старых
родственниц,  заправилами был повар, Николай Андреич, да старый
садовник, Егор,--оба необыкновенно положительные на вид люди, в
очках, с седеющими висками -- словом, прекрасно загримированные
под преданных слуг. Доносам старых родственниц никто не  верил,
но  увы,  они  говорили  правду. Николай Андреич был закупочным
гением,  и,  как  выяснилось  однажды,  довольно  известным   в
петербургских  спиритических  кругах медиумом; Егор (до сих пор
слышу его черноземно-шпинатный бас, когда он на огороде пытался
отвести мое  прожорливое  внимание  от  ананасной  земляники  к
простой  клубнике)  торговал  под  шумок  господскими цветами и
ягодами так искусно, что нажил новенький дом на Сиверской:  мой
дядя   Рукавишников   как-то  ездил  посмотреть  и  вернулся  с
удивленным  выражением.  При  ровном   наплыве   чудовищных   и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.