Случайный афоризм
Поэзия бывает исключительною страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

держаться   классических   правил,   как   например   единство,
чеканность, экономия  сил,  я  всегда  был  готов  пожертвовать
чистотой    рассудочной   формы   требованиям   фантастического
содержания.
     Одно--загореться задачной идеей, другое--построить  ее  на
доске.  Умственное  напряжение  доходит  до бредовой крайности;
понятие времени выпадает из сознания: рука строителя нашаривает
в коробке нужную пешку,  сжимает  ее,  пока  мысль  колеблется,
нужна  ли  тут  затычка,  можно  ли обойтись без преграды,-- и.
когда разжимается кулак, оказывается, что прошло с час времени,
истлевшего в накаленном до сияния мозгу составителя. Постепенно
доска перед ним становится  магнитным  полем,  звездным  небом,
сложным   и   точным  прибором,  системой  нажимов  и  вспышек.
Прожекторами двигаются через нее  слоны.  Конь  превращается  в
рычаг,  который  пробуешь  и  прилаживаешь,  и  пробуешь опять,
доводя композицию до той точки, в которой чувство неожиданности
должно слиться с  чувством  эстетического  удовлетворения.  Как
мучительна  бывала  борьба  с  ферзем  белых,  когда нужно было
ограничить его мощь во избежание двойного решения! Дело в  том,
что соревнование в шахматных задачах происходит не между белыми
и  черными,  а  между  составителем  и воображаемым разгадчиком
(подобно тому,  как  в  произведениях  писательского  искусства
настоящая  борьба  ведется  не  между  героями романа , а между
романистом м читателем), а петому значительная  часть  ценности
задачи  зависит  от  числа  и  качества "иллюзорных решений",--
всяких обманчиво-сильных первых ходов, ложных следов  и  других
подвохов,   хитро   и  любовно  приготовленных  автором,  чтобы
поддельной нитью лже-Ариадны опутать вошедшего в  лабиринт.  Но
чего  бы я ни сказал о задачном творчестве, я вряд ли бы мог до
конца объяснить блаженную суть работы. В этом  творчестве  есть
точки  соприкосновения  с  сочинительством  и  в  особенности с
писанием тех невероятно сложных по замыслу рассказов, где автор
в состоянии ясного ледяного безумия ставит себе единственные  в
своем  роде  правила  и  преграды,  преодоление  которых и дает
чудотворный толчок к оживлению всего создания, к  переходу  его
от  граней  кристалла  к  живым  клеткам. Когда же составлени.е
задачи  подходит  к  концу  и  точеные  фигуры,  уже  зримые  и
нарядные,  являются  на  генеральную репетицию авторской мечты,
мучение заменяется чувством чуть ли  не  физической  услады,  в
состав  которого  входит  между  прочим  то безымянное ощущение
"ладности", столь знакомое ребенку, когда он в постели мысленно
проходит  --  не  урок,  а  подробный  образ  завтрашней
забавы,   и   чувствует,  как  очертания  воображенной  игрушки
удивительно точно и  приятно  прилаживаются  к  соответствующим
уголкам  и  лункам  в  мозгу.  В расставлении задачи есть та же
приятность: гладко и удобно  одна  фигура  заходит  за  другую,
чтобы  в  тени  и тайне тонкой засады заполнить квадрат, и есть
приятное скольжение хорошо смазанной и отполированной  машинной
части,  легко  и отчетливо двигающейся так и эдак под пальцами,
поднимающими и опускающими фигуру.
     Мне вспоминается  одна  определенная  задача,  лучшее  мое
произведение,  над  которым  я  работал в продолжение двух-трех
месяцев  весной  1940-го  года  в  темном  оцепеневшем  Париже.
Настала  наконец  та  ночь,  когда  мне  удалось  воспроизвести
диковинную  тему,  над  которой  я  бился.  Попробую  эту  тему
объяснить не знающему шахмат читателю.
     Те,   кто  вообще  решает  шахматные  задачи,  делятся  на
простаков,  умников  и  мудрецов,--  или   иначе   говоря,   на
разгадчиков  начинающих,  опытных и изощренных. Моя задача была
обращена к изощренному мудрецу. Простак-новичок  совершенно  бы

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.