Случайный афоризм
Когда вы заимствуете что-нибудь у одного писателя, это называется плагиатом, когда вы заимствуете у многих - это уже исследование. Уилсон Мизнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вошедший   с   приветствием:  "Вонжу  р,  мсье-дам":  почему-то
выражения, свойственные французским почтальонам, казались нашим
поэтам  тонкостями  парижского   стиля.   Русских   литераторов
набралось  за  границей чрезвычайно много, и я знавал среди них
людей бескорыстных и героических. Но были  в  Париже  и  особые
группы,   и  там  не  все  могли  сойти  за  Алеш  Карамазовых.
Даровитый, но безответственный глава  одной  такой  группировки
совмещал лирику и расчет, интуицию и невежество, бледную немочь
искусственных  катакомб  и  роскошную античную томность. В этом
мирке, где царили грусть  и  гнильца,  от  поэзии  требовалось,
чтобы  она была чем-то соборным, круговым, каким-то коллективом
тлеющих лириков, общим местом с наружным видом плеяды,-- и меня
туда не тянуло. Кроме беллетристики  и  стихов,  я  писал  одно
время  посредственные  критические  заметки,--  кстати хочу тут
покаяться, что  слишком  придрался  к  ученическим  недостаткам
Поплавского   и   недооценил   его  обаятельных  достоинств.  С
писателями  я  видался  мало.  Однажды  с  Цветаевой   совершил
странную  лирическую  прогулку,  в  1923-ем  году,  что ли, при
сильном  весеннем  ветре,  по  каким-то  парижским  холмам.   В
тридцатых  годах  помню  Куприна, под дождем и желтыми листьями
поднимающего издали в виде приветствия бутылку  красного  вина.
Ремизова,    необыкновенной   наружностью   напоминавшего   мне
шахматную ладью после несвоевременной  рокировки,  я  почему-то
встречал  только  во французских кругах, на скучнейших сборищах
Nouvelle Revue Franзaise, и раз Paulhan зазвал его  и  меня  на
загородную  дачу  какого-то  мецената, одного из тех несчастных
дойных господ, которые,  Чтоб  печататься,  должны  платить  да
платить.
     Душевную приязнь, чувство душевного удобства возбуждали во
мне очень немногие из моих собратьев. Проницательный ум и милая
сдержанность  Алданова были всегда для меня полны очарования. Я
хорошо знал Айхенвальда, человека мягкой души и твердых правил,
которого я уважал, как критика, терзавшего Брюсовых и Горьких в
прошлом. Я  очень  сошелся  с  Ходасевичем,  поэтический  гений
которого  еще  не  понят  по-настоящему.  Презирая  славу  и со
страшной силой обрушиваясь на продажность, пошлость и подлость,
он  нажил  себе  немало  влиятельных  врагов.  Вижу   его   так
отчетливо,  сидящим со скрещенными худыми ногами у стола
и вправляющим длинными пальцами половинку "Зеленого Капораля" в
мундштук.
     Книги Бунина я любил в отрочестве, а позже предпочитал его
удивительные струящиеся стихи той парчовой  прозе,  которой  он
был знаменит. Когда я с ним познакомился в эмиграции, он только
что   получил   Нобелевскую  премию.  Его  болезненно  занимали
текучесть времени, старость, смерть,--  и  он  с  удовольствием
отметил, что держится прямее меня, хотя на тридцать лет старше.
Помнится,  он  пригласил  меня в какой-то -- вероятно дорогой и
хороший -- ресторан для задушевной беседы. К  сожалению,  я  не
терплю  ресторанов, водочки, закусочек, музычки -- и задушевных
бесед.  Бунин  был  озадачен  моим  равнодушием  к  рябчику   и
раздражен  моим  отказом распахнуть душу. К концу обеда нам уже
было невыносимо скучно друг с другом.  "Вы  умрете  в  страшных
мучениях  и совершенном одиночестве",-- сказал он мне, когда мы
направились к вешалкам. Худенькая девушка в черном, найдя  наши
тяжелые  пальто, пала, с ними в объятьях, на низкий прилавок. Я
хотел помочь стройному старику надеть пальто, но  он  остановил
меня  движением  ладони. Продолжая учтиво бороться -- он теперь
старался  помочь  мне,--  мы   медленно   выплыли   в   бледную
пасмурность  зимнего  дня. Мой спутник собрался было застегнуть
воротник, как вдруг его лицо перекосилось выражением недоумения

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.